В ушах звенят его слова.

Он сжимает мою руку, отрывает от холодной кабины остановки и сплетает наши пальцы.

Рывком тянет меня на себя и наклоняется.

Его губы теплые и пухлые, широкая ладонь обхватывает мой затылок, путает волосы, плотно прижимает мою голову.

Он такой высокий, повелительно влечет к себе, кусает мои губы, ответа требует.

– Нет, подожди, - вырываюсь и бью его по каменным плечам.

Во рту разливается сладкий вкус кофе - он пил двойную порцию, похоже, с сахаром и сливками.

Своим телом он вдавливает меня в стену остановки, терзает мои губы, и по спине мурашки бегут от холода, и мне больно сопротивляться дальше.

Вытягиваюсь струной, на носочки привстаю. Руками пробираюсь по его широким плечам, обвиваю шею.

Стоим и целуемся, в железной будке, где не спастись от ветра. Пальцами он зарывается в мои волосы, другой рукой ведёт по спине, забирается под куртку, задирает кофточку, и мурашки топчутся по коже, это жёсткие и точные прицелы в солнышко, удар под дых.

Он мнет мое тело, я словно глина в руках создателя, в мышцах слабость, стоять не хочу.

Виктор мысли читает. Подхватывает меня под ягодицы, прижимает к себе.

Ногами обхватываю его бедра, запрокидываю голову, чтобы глотнуть воздуха, свежего, ледяного, он студит горячую кожу.

Виктор шагает к машине, и меня в его руках слегка подбрасывает. Плотнее прижимаюсь к нему, через его плечо смотрю на остановку.

Мы отдаляемся. Губы после агрессивного поцелуя покалывает, и я облизываюсь, кошусь вниз, на руку Виктора - на локте болтается мой рюкзак, бьёт его по ноге.

– Бух, - говорит он и тормозит, открывает машину. И сбрасывает меня на сиденье.

Едва успеваю ноги убрать, Виктор хлопает дверью. В окно слежу, как он, помахивая моим рюкзаком, обходит авто и садится за руль.

Он молча смотрит в зеркало, на яркие машины, что рассекают по серому асльфату, сверху нависает серое небо, и все вокруг, как на черно-белой фотографии, по которой разбрызгали цветные кляксы.

– Это не будет длиться вечно, ты же понимаешь, Алиса, - говорит он, наконец, его голос негромкий, но внушительный, перекрывает радостную болтовню ди-джея по радио.
– Я как только тебя увидел там, в тачке полицейских - сразу понял, что трахну тебя. Но я думал, - он хмыкает.
– Что это случится раньше.

– А я думаю, - выдергиваю из его рук свой рюкзачок и ставлю его на колени.
– Что этого не случится никогда.

Виктор поворачивается. Вскидываю голову и тоже смотрю на него.

На его губах лёгкая усмешка - ответ на мое заявление. Ловлю себя на мысли, что мне нравится. И как он улыбается, и как он усмехается, и его светло-карие глаза, и как он смотрит.

– Алиса, - он наклоняется ближе, и я смотрю на его приоткрытые губы.
– У нас с тобой два варианта. Первый - ты заканчиваешь кривляться, и мы едем ко мне, - он тоже смотрит на мой рот. Чуть улыбается. И после паузы заканчивает.
– Второй вариант - мы едем домой, и дожидаемся с работы твоего отца.

– И?
– изгибаю бровь.

– И все ему рассказываем. Про твою работу. Про то, что ты на меня и моих братьев вешалась. Цену себе набивала, - перечисляет он и рывком распахивает мою куртку, и рюкзак валится на коврик.
– У тебя получилось, красотка. Я тебя хочу. Очень. Перед глазами с утра до вечера ты.

– Это какой-то идиотский шантаж, - выдыхаю и перехватываю его руку, пытаюсь отцепить от себя. Сердце покалывает, и душно становится.
– Я сама все расскажу папе. Как на самом деле было. Если у вас троих мозгов не хватает понять, что никакая я не путана…

– А песенка все льется, и льется, - Виктор вдруг подносит мою руку к губам, и быстро, кратко, целует пальцы.

Растерянно замираю в кресле от этого жеста нежности, и оттолкнуть его сразу не могу, словно со стороны наблюдаю, как он ловко расстёгивает пуговку на моих джинсах.

И лишь когда его ладонь накрывает живот, и спускается ниже, оттягивает резинку трусиков и заползает в белье - тогда меня подкидывает в кресле.

– Убери руки!
– дергаюсь и лопатками бьюсь в кожаную спинку, в голове вихрем проносятся обиды, и слова всех троих братьев, их взгляды…

Замахиваюсь и залепляю звонкую пощечину по гладкой загорелой щеке.

Этот звон в ушах отдается, повторяется, снова и снова, сотни раз за один краткий миг, в который Виктор сверлит меня взгядом, и глаза его огнем горят, он на дьявола похож, что из преисподней поднялся…поднялся и напал на меня.

Он наваливается сверху, под себя подминает. Мой удар по щеке, поверхностный, а его поцелуй сразу в грудь бьёт, он до нутра пробирает, его пальцы с силой сжимают мою челюсть, и я шире открываю рот, впускаю его язык, и ощущаю широкую ладонь на лобке, Виктор на миг отстраняется…