Двенадцать «илов» плыли над раскаленной степью. Где-то в вышине над ними носились стремительные, похожие на стрижей, «яки» прикрытия. Их задача бдительно следить за воздухом и не допустить нападения вражеских истребителей. Но сделать это не так-то просто — дым от пожарищ, разрывов бомб и снарядов взвихрил землю, а сильные восходящие потоки нагретого воздуха подняли эту взвесь над землей.

Григорий еще со Сталинграда знал, что эта военная дымка расползается глубоко по обе стороны линии фронта и серьезно затрудняет летную работу. Пилоты зачастую плохо видят поле боя, не всегда могут понять, где свои войска, а где чужие. Или, того хуже, теряют из вида свою группу, откалываются от нее на радость «мессерам»-охотникам, что с удовольствием нападают на одиночные самолеты.

Выход? Прежде всего, нужно очень хорошо изучить местность, запомнить самые приметные ориентиры, чтобы всегда четко понимать, где находишься, уметь определить пункты сбора, контрольные точки маршрута.

Плохо, что на выжженной солнцем и боями земле подобных ориентиров не так много. Ни деревца, ни кустика. А села на одно лицо. Разумеется, те, что еще остались, ведь многие давно превратились в безжизненные пепелища. Пожаров вообще очень много. Бои идут страшные, вокруг все истерзано, разбито, перемешано взрывами. Бесконечными ломаными линиями тянутся нитки траншей, тут и там разбросаны застывшие коробки танков с распущенными гусеницами, сорванными башнями, уткнувшимися в землю стволами пушек. Изуродованные, обгорелые, они стоят лоб в лоб: немецкие «панцеры» всех мастей и советские «коробочки» и САУ.

Ничего живого.

И лишь штурмовики проносятся низко-низко над позициями на бреющем, оглашая окрестности ревом моторов.

В стороне мелькает шоссе. Время от времени оно прячется, скрывается в низинах, но вскоре опять появляется и устремляется на север, на Обоянь. Серое от пыли, изрытое многочисленными оспинами воронок, оно наполнено лавиной фашистской техники, прущей с юга. Танки, автомашины, конные повозки, колонны пехоты — вся эта враждебная масса прет навстречу советским войскам, чтобы схлестнуться в смертельной схватке.

— Приготовиться к атаке! — скомандовал экспат. — Бьем сперва танки.

Фашисты, заметив приближающиеся советские штурмовики, забеспокоились. Угловатые серые коробки начали сползать с шоссе, устремляясь в степь и активно маневрируя. Потревоженная пыль с обочин взметнулась вверх, ухудшая и без того слабую видимость.

Дивин совершенно машинально подумал о том, как сейчас, должно быть, тяжело его товарищам. Экспат-то находился в заведомо выигрышном положении, благодаря своему феноменальному зрению, позволявшему фильтровать картинку, приближать детали и безошибочно прицеливаться.

Навстречу «илам» протянулись цветные бусы эрликоновских трасс — это немецкие зенитчики открыли огонь. Но практически сразу вдруг замолчали.

— «Маленькие», не спите, рядом «мессеры»! — крикнул экспат, мгновенно поняв причину такого странного поведения гитлеровских артиллеристов. — Стрелки, усилить наблюдение!

Солнце светило в левый бок кабины экспата. И именно с этой стороны, из сверкающего диска вдруг вывалились четыре «худых». Еще два пытались подкрасться, идя над самой землей. Пытаться атаковать в этой ситуации наземные цели было бы форменным безумием, поэтому Дивин рванул ручку на себя, уходя вверх, под защиту своих истребителей. Остальные «ильюшины» послушно потянули вслед за лидером.

— Гляди за хвостом, Андрей!

— Понял, — отозвался стрелок. Огня он пока не открывал, выжидая, когда расстояние до противника уменьшится, и можно будет врезать наверняка.

Наверху оказалось не лучше. «Яки» крутились юлой, атакуя свору «мессеров», изо всех сил пытались отогнать их от штурмовиков. Клубок преследующих друг друга самолетов то и дело пронзали блеклые, почти незаметные в солнечных лучах пушечные и пулеметные трассы.

Пара Ме-109 упала откуда-то сверху, рванулась к машине Григория и он, поняв, что никто из истребителей не успеет ему помочь, бросил свой штурмовик в крутое пике. Серая степь стремительно приближалась, в клубах дыма ползали приплюснутые коробки фашистских танков и лейтенант решил, что неплохо было бы все-таки попробовать атаковать их, раз уж представилась возможность.

Дивин выбрал один из танков, взял небольшое упреждение и сбросил пару эрэсов, метя в кормовой отсек. Вверх взметнулись черные султаны разрывов, блеснуло острое пламя, но вражеская машина как ни в чем ни бывало ползла себе дальше.

Промазал!

В ту же секунду над кабиной пронеслась очередь. Басовито загрохотал пулемет стрелка.

— Андрей, как там? — обеспокоенно спросил экспат, выводя машину в горизонтальный полет.

— Норма, — скупо отозвался Пономаренко, — держу их на расстоянии.

— Молоток, — похвалил Григорий. — Держись, сейчас высоту будем набирать.

Но едва лейтенант попытался задрать нос «ильюшина», как снова заметил давешнюю пару «худых», что прятались у самой земли. Справа пронеслись трассы пушечных очередей, оставив после себя дымный след.

— Заразы! — ругнулся Дивин. Он все-таки успел набрать немного высоты косой горкой и вновь свалил машину в пике.

«Мессеры» тотчас разошлись в стороны и понеслись наутек, не желая подставляться под пушки советского штурмовика. Экспат не стал их преследовать, а вновь ударил по бронетехнике.