— Ничего странного, — развеселился экспат. — Жрет как не в себя, вот и вся разгадка. Знаешь, у нас ребята иногда шутят, что Рыжкова проще пристрелить, чем прокормить. — Григорий поднял голову. Луна посеребрила верхушки деревьев. Красиво. — Что, пошли дальше?

Запах дыма от костра шибанул в нос, когда они еще только выходили на окраину леса. Обычный человек может и не среагировал бы на него, но Дивин почуял присутствие других людей задолго до того, как они встретились. И поэтому рассеянно отвечал что-то расщебетавшейся Олесе, прикидывая, с кем предстоит столкнуться.

— Стой, кто такие? — окликнул их грубый голос. Девушка ойкнула и спряталась за спину летчика. Смутная тень проявилась в темноте, подошла ближе и оформилась в рослого красноармейца.

— Свои, — отозвался Григорий. Самую чуточку «подкрутил» зрение и повел головой. Ага, три человека. Один стоит перед ним, двое других присели слева, прячутся за поваленным деревом. В руках у всех троих автоматы. Патруль? Или, как это правильно называется — а, точно, вспомнил, — «секрет»! Хотя, при скрытном наблюдении бойцы вряд ли позволили бы себе разжечь костер. Другое дело, что горит он в яме, да еще так хитро, что не виден чужому глазу. Разведчики? Тьфу, ерунда, какие разведчики в собственном тылу? Или…

— Документы! — Высокий боец настороженно повел стволом ППШ. — Сейчас поглядим, что тут за свои по лесам шляются ночью, — грозно сказал он, смешно окая по-волжски.

— Браток, спокойно, — экспат осторожно высвободил рукав из цепких девичьих пальцев и аккуратно поднял руки перед собой. Как бы не пальнул сдуру, мелькнула тревожная мысль. — Старший лейтенант Дивин, штурмовой авиаполк.

— Дивин, говоришь? — красноармеец подошел поближе. — Старший лейтенант? Документики ваши все же позвольте, товарищ командир, порядок есть порядок. Сами понимаете.

— Понимаю, — согласился Григорий. Не торопясь расстегнул нагрудный карман гимнастерки и достал удостоверение. Боец шагнул вперед и быстро выхватил его из рук летчика. Отскочил назад, раскрыл, и не торопясь принялся изучать.

— Ноктолопией маешься? — насмешливо поинтересовался Дивин.

— Наслаждаюсь, — буркнул красноармеец, разглядывая документы.

Сзади раздались шаги. Экспат оглянулся. Из леса в открытую, не стесняясь и не прячась, подходили двое: похожие, словно близнецы, гибкие и ловкие парни — по внешнему виду обычные бойцы РККА. Оружия не видно, только на поясах у обоих ножи. Все страньше и страньше.

— А что, братья-славяне, погреться к огоньку пустите? — развязно осведомился один из гостей и шагнул к Дивину. Пора, понял летчик и опустил руку на кобуру. Твою мать!

— Потерял что-то, красавчик? — издевательски хохотнула лже-Олеся, направив на Григория его же пистолет. — Не дергайся, у меня твой ствол. Не заметил что ли? А я думала, вас хорошо обучают. Вот тебе и сталинский сокол. По сторонам надо смотреть, по сторонам. Ручки поднимай, да поживее. Ну?!

— Погодите, — заискивающе сказал экспат. — Зачем, нельзя же так.

— Тьфу, а говорили «герой»! — презрительно сплюнул тот из диверсантов — теперь в этом не было никаких сомнений — что держал в руках летчицкое удостоверение. — А на поверку выходит…

Договорить он не успел. Потому что Григорий с места прыгнул вбок, в темень, метра на два, покатился по земле, молясь про себя, чтобы не врезаться в какое-нибудь деревце. Не успел приподняться, как от костра часто, вразнобой, ударили вспышки выстрелов. Но били немцы наугад, явно прозевали его бросок и не понимали, где он сейчас находится.

— Не стрелять! Живым берите! — раздался повелительный приказ кого-то из диверсантов. Ага, видать, он у них за главного, отметил для себя экспат.

Дивин припал к траве и замер. Что всегда выдает? Правильно, движение и шум от него. Вот и сейчас, он никуда не бежит и потому стал невидим. А враги ломятся за ним, будто лоси во время гона, в азарте забыв об этом нехитром правиле. Нет, по человеческим меркам они действуют вполне даже неплохо, на порядок лучше обычного пехотинца. Чувствуется, что какая-никакая, но спецподготовка присутствует. Но для мантиса, что перехватил контроль над телом Григория, непозволительно шумно и неуклюже. А еще очень медленно.

Самый резвый получил сильнейший удар под ложечку и сложился пополам, не в силах вздохнуть. Экспат коротко рубанул его ребром ладони по шее и изящным пируэтом отшагнул в сторону, пропуская мимо себя детину с автоматом, который попытался достать его прикладом. Ему Дивин, недолго думая, свернул шею, резко скользнув за спину. И тут же без особых усилий бросил тело убитого врага навстречу одному из тех липовых бойцов, что преследовали его в лесу. Оба — и живой и мертвый — покатились по траве, точно сбитые городки.