— Так я, вроде, тоже не пальцем деланный, — угрюмо бросил Дивин. — В небе головой на все триста шестьдесят градусов вертеть приходится, иначе «худые» вмиг смахнут. Поэтому и на земле невольно все время оглядываешься и прислушиваешься. Но что, если бы ваши помощники не успели?

— Но ведь успели, — отвел глаза Карпухин. — Так чего сейчас вибрировать начал? Или это у тебя отходняк такой? Давай, прекращай мне это неблагодарное дело.

— Ладно, замнем для ясности, — катнул желваки экспат. — Разрешите идти?

— Все-таки обиделся, — с сожалением констатировал Дмитрий Вячеславович. — Жаль. Ну да ладно, иди себе. Только через часик где-то в мой блиндаж зайди, там следователь с тобой протокол оформит. Подпишешь все и гуляй.

— Это который меня пытался виноватым сделать? — резко насторожился Григорий. — Представляю, что он там понапишет. Не удивлюсь, если окажется, что меня эта стерва завербовать успела и я сам к немцам перебежать хотел.

— Не болтай ерунду, — равнодушно отмахнулся майор. — Потолковал я с ним, документики кое-какие предъявил. Разобрались во всем. Так что, претензий у него к тебе нет. К слову, знаешь, откуда ветер дует с обвинениями в твой адрес? — понизил голос контрразведчик. — Только учти, чтоб могила! Чтоб никому!

— Век воли не видать, — не удержался от подначки экспат.

— Паяц! — неодобрительно покачал головой контрразведчик. — Прокурор мне донос на тебя показал по большому секрету. И, сдается, что почерк я признал. Комэска твоего бывшего рука.

— Карманова?! — нехорошо ощерился Дивин. — Вот же сука! Он ведь исчез давно. Я решил, что опять где-то при штабе в теплом месте обретается. И думать про нас давно забыл.

— Выходит, памятливый оказался, — развел руками Карпухин. — И обиду на тебя затаил нешуточную.

— Погодите-ка, — уставился на него с подозрением Григорий. — А с немцами этими, уж не нарочно ли вы меня так бросили? Может, проверяли?

— Забудь лучше обо всем, что было, Кощей, — мягко посоветовал Дмитрий Вячеславович. — А то уже паранойей попахивает. Так и до «желтого дома» докатишься.

— Если вам кажется, что за вами следят, то это не значит, что у вас паранойя, — невесело пошутил Дивин.

— Умный какой, аж жуть! — засмеялся контрразведчик. — Фрица с ноктолопией поэтому выкупил?

— Что? А, да, он ведь поначалу дурачка деревенского разыгрывать начал, даже говор волжский имитировал, а потом вдруг в разговоре продемонстрировал, что прекрасно знает, как на латыни умение видеть в темноте называется, — пояснил экспат. — Я-то сам случайно про это в энциклопедии вычитал, когда мы в Куйбышеве загорали. А здесь детинушка с мордой, не обремененной интеллектом эрудицией блещет.

— Понятно, — ухмыльнулся Карпухин. И, как бы, между прочим, поинтересовался. — Ты поэтому ему шею сломал?

— Случайность, — твердо ответил Григорий. — Врезался в него просто, когда убегал, и упали неудачно.

— Ага, — ехидно улыбнулся майор. — Охотно верю. Смотри, еще в кого-нибудь не врежься. Кстати, там Остапова вернулась. Командировка у нее вдруг закончилась.

— Что?! Таисию вы нарочно из полка убрали? — ошалел Дивин. — А я-то все гадал, на хрена начпрод ее с собой повез.

— А как бы еще тебя на танцы заманили? — покровительственно улыбнулся контрразведчик. — Ты ж у нас парень верный, налево не ходишь.

— Ну вы и…

— Не без этого, Кощей, не без этого.

Шестерка «илов» скользила над землей, идя уступом вправо. Позади осталось шоссе, забитое до отказа войсками противника. Давненько уже Дивину не приходилось наблюдать такого огромного скопления вражеской техники и живой силы. Танки, самоходные орудия, грузовики с прицепленными орудиями, стаи мотоциклов — вся эта армада перла не только по раздолбанному вдрызг асфальту и щебенке дороги, но и по обеим ее сторонам. Фрицы упрямо стремились на восток. Советская штурмовая авиация наносила по ним удар за ударом, пытаясь остановить, заставить отойти назад. Но немцы ощетинились мощным зенитным прикрытием и подвесили над собой смертоносный «зонтик».

Заходя в атаку в очередной раз, Григорий успел заметить краем глаза сразу три изрядно пострадавших от огня «ила», лежавших на «животе» примерно в километре от шоссе. Не повезло парням. Впрочем, его подчиненные пока следовали за ним без потерь. Выходит, не зря тратил силы и время, заставляя летчиков раз за разом тренироваться, не зря разъяснял правила маневрирования над целью и противодействия зенитному огню. Даже этот мутный Болдырев проникся важностью момента и больше не отлынивал от занятий. Хотя, может быть, на этого деятеля так повлияло комсомольское собрание, на котором его хорошенько пропесочили. А особую остроту разносу придало появление майора Карпухина, что скромно уселся позади летчиков и молча слушал, записывая иногда что-то в своем блокноте.