— Владимир Прохорович! Спасибо, что нашли время прийти…— пожимаю я протянутую руку коммуниста.

— Это вон Комлеву Сергею…— Капелько явно забыл отчество зав сектора.

— Павловичу, — улыбается тот.

Да кто бы сомневался.

Деревья посажены, политы, таблички стоят, надо ещё граблями пройтись.

— Я прошу прощения, граблями надо пройтись, чтобы было красиво, — говорю я и иду немного поработать.

Граблей всего пяток, не тащить же их шесть десятков, и так лопаты бы не просохатить, вон знакомый дядя-собаковод чё-то вертит в руках казённый инструмент. Глаз да глаз. Впрочем, Александра бдит, я вижу.

— Молодец, Анатолий, отлично провел мероприятие, а люди как довольны! — внезапно слышу голос рядом. — И аллея на загляденье, в центре города нет таких! Даже урны стоят!

Бля… Капелько не погнушался взять инструмент и поработать вместе со всеми. Оглядываюсь. Не он один, ещё несколько высокопоставленных чиновников работают, … остальные приглашённые смотрят даже завистливо. Граблей мало, досталось только самым достойным. Щелкают фотоаппараты.

— Нам парень ещё каток обещал во дворе, — простодушно сдала меня девочка лет десяти.

— И какой-то городок для выгула собак! — в тон ей добавляет дядя, который выгуливал гончую.

— Ну-ка! — интересуется первый секретарь горкома КПСС.

Пришлось рассказывать свои идеи.

— Вот кого в горисполком надо! — серьёзным тоном говорит Капелько, указывая на меня. — И организатор отличный, и идеи хорошие!

Чё бы им плохими быть? Хорошие идеи, будущим обкатанные. Елки радуют своим нарядным видом глаз, на скамейках уже сидят прохожие, урны наполняются мусором. Поднимаю машинально фантик и закидываю в урну.

— Дворника выделишь им, и чтобы урны каждый день выносили, — заметив мои движения на ниве чистоты, командует коммунист серьёзному дяде. — Вот так и надо работать — минимум речей, больше дела, и самому, самому не гнушаться!

Заметил взгляд Комлева, такой завистливый. Прям вижу как ему хреново, что не его хвалят.

Владимир Прохорович решает подвести меня до общаги, он, оказывается, в Академе живет! Подзываю Сашку и прошу проследить, чтобы ничего не пропало, и вообще. По пути партиец рассказывает про свою биографию, спрашивает о моей. Довезли меня до дверей, даже чуток на газон заехали. Я радуюсь, что безумная Лукарь уехала и не видит этого. Ей нет разницы, кого ругать. Цветы на газоне около входа она лично сажала. Выхожу из машины, Капелько тоже вышел.

— Зайдём, покажешь, как живешь? — предлагает он.

Лоб покрыла испарина. Отказать? Да как? А дома… презики, разумеется, я выкинул, а вот подарок Пашки за очкастую любовь лежит на видном месте. Коньяк и сигареты. То, что надо для «высокоморального» облика.

Глава 24

— А вас дома не потеряют? — попытался оттянуть неизбежное я.

— Толя! Ты что, не понял? Я специально тебя подвез, посмотреть, как ты живешь, — засмеялся Владимир Прохорович. — Ты думаешь, я в три часа уже домой еду с работы?

— А! Нет, не думал, — отозвался я, пытаясь не выглядеть глупцом. — Ну, может вам переодеться там надо или лекарства какие принять?

Проходим мимо стоящего по стойке смирно вахтера небольшой группой: я, чернявый парень-водитель и сам Капелько. Дверь моей комнаты почему-то приоткрыта! Я что, забыл закрыть утром? Нет, вроде…

Первое, что мы увидели, заглянув в комнату, был Бейбут, по пояс голый стоящий на голове! «Вернулся зачем-то из деревни», — пронеслось в голове, — И лишнее прибрал. Молодец! Даже пол помыл».

— Знакомьтесь, это мой сосед по комнате — Бейбут Казах. Вернулся неожиданно, — представил друга я с улыбкой, ибо вид у парня был охреневший.

— Казах — это фамилия такая, — пояснил сосед, натягивая рубашку. — Я это… заболел, вот и приехал.

— Вижу, что больной, здоровый разве так сможет на голове стоять, — засмеялся наш гость.

— Чем ты заболел? Воспалением хитрости? — тоже улыбаясь над комичностью ситуации, спросил я.

— Зуб вырвали! Вот! Флюс был! — возмутился Бейбут, открывая рот пальцем. — У них в поселке из зубных врачей сейчас только неопытная девушка-практикантка. Сказали в Абакан ехать или Красноярск.

Попили чай, побеседовали. Ни о чем, собственно. Я цели приезда первого так и не понял. Владимир Прохорович внимательно рассмотрел наши спортивные кубки и медали, похвалил за идеальный кантик на кровати. С утра была у меня такая придурь — вспомнил армию и отбил кантик на одеяле табуреткой. Сосед, видно, как приехал, тоже решил спопугайничать, но получилось у него значительно хуже. Зато компромат убрал и полы помыл. Красава со всех сторон! О чем я ему после ухода гостей и сообщил.

— Завтра поеду назад, дел куча! — обрадовался похвале и вниманию тот. — Пашка-танцор подрался с Аркашей! Умора! Два дурака. Длинные, а драться не умеют!