Это был дядя лет тридцати пяти по фамилии Овечкин, близорукий, так как носил очки обычно. Ну, новый и новый. Наверное, желает узнать из первых рук как проходит подготовка. Мои предположения оказались неверными. Кроме Овечкина, в кабинете находились ещё два человека — зав отделом пропаганды и агитации Комлев и зав сектором учёта Циркин.

— Садись, Анатолий, — предложил мне первый. — Ну как дела, рассказывай.

— Конкретно или вообще? — уточнил я.

— В целом как работа по подготовке к празднованию идёт? Нормально? Спортивные дела твои как? — уточнил Овечкин.

Парочка его гостей молчала. Мне нетрудно. Говорить я и раньше умел, а сейчас вообще гладко выходит.

— Есть мнение…наградить тебя…, — выслушав мои хвальбы, неожиданно произнес первый, — собственно уже направили представление, не мы, а горком КПСС.

«Наградой, что ли?» — поразился про себя я.

— Высшей наградой ВЛКСМ, это, как ты знаешь, почетный знак ВЛКСМ, — продолжил дядя.

Я знаю? Да откуда, неинтересно было это мне. Стоп у меня уже есть, вроде, такая награда, надо сказать им!

— Статус этой награды подразумевает, что к ней представляют членов, уже ранее отмеченных наградами ЦК ВЛКСМ! Что там у него? — Овечкин повернулся к Циркину.

— Значок ЦК ВЛКСМ за активную работу в комсомоле, — сверился с бумажкой тот.

«А, это другое, оказывается», — продолжал размышлять я.

— Чтобы ты знал, как почетна эта награда, скажу, что даже у первого секретаря ЦК ВЛКСМ Мишина её нет. У Гагарина, Брежнева, Луиса Корвалана есть. И тебя хотят наградить, — Овечкин блеснул очками, строго посмотрев на меня.

Интонации мне его не понравились, слышалось отчетливо некое «но».

— Большая честь, оправдаю, — попытался собраться я.

— Нет слов, ты ведешь большую общественную работу, и вообще, есть у тебя и другие заслуги перед Ленинским комсомолом, — Овечкин помахал номерами «Комсомольской правды» и «Красноярского рабочего» с моими фото на первых страницах. — Но есть к тебе и вопросы.

— Готов ответить, — четко сказал я, и опытно уточнил: — У кого вопросы?

— Ответишь на общем собрании, а пока мы с тобой побеседуем, — Овечкин проигнорировал мой вопрос. — Cкажи…

— Извините, вы мой вопрос не услышали! Вопросы у кого? У собрания? Они уже в курсе, получается, что меня выдвинули? Ну, раз вопросы у них появились? И разве не бюро ЦК ВЛКСМ утверждает эту награду? При чем тут собрание? — обнаглел я.

Комлев торжествующе глянул на первого, застывшего от моей напористости, или ещё от чего-то там.

— У нас, конечно, диалог, но прерывать, не дослушав…, — попытался возмутиться Овечкин, а меня уже понесло:

— Я пытаюсь понять, меня представили к награде или нет? Если представили уже, то при чём тут отчет на каком-то собрании? Решает всё бюро ЦК ВЛКСМ своим постановлением. Если ещё не выдвинули…

— Выдвинули, но вопросы есть, — ответно перебил меня Циркин. — Скандалы постоянные, конфликты, склоки. Поэтому и хотим получить ответы.

— Пример! — четко и громко сказал я, встав и посмотрев сверху вниз на лысоватого Циркина.

— Что пример? — нервно спросил он.

— Пример скандала, конфликта или склоки, как вы назвали. И пустых слов не надо, клеветы тоже не потерплю.

Овечкин, как ни странно, наслаждался и не вмешивался.

— Да вот в первый день работы ты вывел единолично, не посоветовавшись, двоих опытных…, — кстати влез Комлев.

— Я вывел двух бездельников, которые отказывались соблюдать комсомольскую дисциплину, и замечу, я отвечаю за результат, и пока всё успешно идёт. Последнее мероприятие прошло на высоком уровне, а сегодня с утра я был в новом парке на Комсомольском проспекте, люди нас благодарят …

— А вам не трудно без этих двоих работать? — вдруг спросил Овечкин.

— Убрал двоих, ввел троих. Один из них — воин-интернационалист, отмечен наградами, второй — молодой специалист с опытом работы в московском обкоме ВЛКСМ, третья — старшекурсница нашей школы, очень ответственный человек. Надо будет, ещё одного человека возьмем, но не из балласта товарища Комлева.

— Слушай, а чего ты так за этих двоих суетишься? — по-простому спросил первый у притихшего Комлева.

— Я за справедливость, — недовольно сказал тот.

— А кто против? Тебе дел мало поручено? Я добавлю! Теперь ты, Игорь Иванович… Список скандалов, склок в течение часа, или ищи себе новое место работы. Я хоть и новый человек здесь, но не дурак, и делать из себя идиота не позволю, — строго сказал первый, обращаясь, прежде всего, к товарищу Циркину.