— В морду? За что? — очухался Роберт.

— Ты чего такое про мою дочь сказал? — опять озлобился дядя с режиком.

— Дядь Юр, ну его нах! Вон уже соседи выглядывают! — дернул за рукав я отца Людмилки.

И в самом деле, из окон на нас таращились любопытные жильцы. Хорошо хоть подъезд последний. Пока я уговаривал его уйти, Роберт уполз в темноту. И это не фигура речи, реально уполз, я не думаю, что он меня испугался, а вот тесак в руках здоровенного и не совсем адекватного мужика вполне мог его протрезвить.

— Ты пойми, Толь, дочка у меня одна! Красавица, умница, воспитана правильно, я любому голову проломлю за неё! — похвалялся, сидя уже на кухне, папаша.

Мама с дочкой были шокированы происшедшим, и, судя по красному уху Людмилки, ей был устроен экспресс-допрос с применением физической силы от мамы. Ни о каком «уйти» уже речи и не шло, меня никто не отпустит. Пришлось доводить отца семейства до кондиции, пока тот не вырубится. Мне были для этой цели выданы две бутылки «Жигулёвского» и даже одна баночка импортного пива! Юрий Григорьевич пил водку.

— Толя, прости! Я не знала что он гад такой! — провожала меня Люда часов в одиннадцать вечера, а это значит, что мне до дома пешком придется идти — автобусы уже не ходят с конечной Академгородка.

— Ты зачем сказала, что я к тебе жить просился, и вообще, зачем выдала за своего ухажёра? — спрашивал я, отстраняясь от шаловливых ручек девушки на лестничной площадке.

Вот оторва! За дверью мамаша, которая может нас застукать в любой момент, а ещё у двух квартир на площадке глазки дверные есть.

— Выхода не было! Как бы я сказала, что ты другой? Я про Роберта им рассказывала, а сейчас бы выяснилось, что у меня два друга? А мама видела, как я с тобой целовалась, — пояснила понятные вещи Люда.

— Ладно, проехали. Люд, мне домой пора, а то на автобус не успею! — решительно оторвал я руки подружки от своей шеи.

— Да, да! Беги, а то опоздаешь! — разрешила Люда и крикнула уже в спину, — Завтра вечером приходи, а?

Вот я и бегу по лесу, такси не вызвать, автомат на остановке стоит с оторванной трубкой, что для Академгородка дикость, ведь контингент здесь живет, по большей части, культурный. Минут за двадцать добрался до дома. Прохожу мимо вахтёра, не поднимая глаз, так как от меня прилично фонит пивом. Черт, Бейбут ключ в дверь вставил с той стороны. Тарабаню ногой слегка, чтобы «чудовище» по соседству не разбудить.

— Толян, а ты можешь у Аркаши переночевать? У меня тут…— просит мой друг, приоткрыв дверь.

В комнате темно, но я уверен, что у нас татарочка эта сегодня ночует.

— Ладно, сегодня переночую, ты как её провел через вахту? — заинтересовался я.

— В окно, в окно! Спасибо! — сказал сосед, прикрывая дверь.

В другой раз выгнал бы! Но сегодня днюха у него, и день ещё не закончился. Разумеется, к Аркадию я не пошёл, и к Сашке тоже, она меня уже дня три динамит по причине своей болезни, угораздило её простыть где-то и сейчас она боится заразить кого-нибудь ещё.

Пришлось спать мне в ленинской комнате на столах, подложив под голову пачку газет. Молодость молодостью, а проснувшись, я понял, что тело всё равно затекло с непривычки. Делаю разминку. Тут в комнату входит Ира Моклик.

— Ой, ты уже проснулся! Молодец! Надо переговорить по поводу конкурса, — обрадовалась она.

— Пять минут, — прошу я и ухожу в умывальник, привести себя в порядок.

— С конкурсом плохо всё, — выдала комсомолка, дождавшись меня.

— Не тяни, через десять минут завтрак начнётся, — прошу я.

— Ты же знаешь, что в комсомол принимают с четырнадцати лет, и в городе очень много молодых комсомолок, которые по возрасту не имеют права участвовать в конкурсе «Комсомольская красавица». Более того, школы против конкурса тоже! Я вчера была в управлении образования города, и меня настойчиво просили не проводить такие мероприятия в учебных заведениях! — рассказывала суть проблемы Моклик.

— Ладно, будем среди рабочих комсомолок конкурс проводить, — легко согласился я. — И вообще, у нас нет по школам никаких конкурсов, у нас районный конкурс планируется как отборочный.

— Тогда несправедливо получается — часть комсомолок лишена будет возможности из-за возраста или учебного заведения участвовать в нем! — упорствует Ира. — Я предлагаю другой вариант!

— Месяц остался! Какой другой вариант? — возмутился я. — Пора уже уведомления рассылать по районам!

— Во-первых, убрать отборочные конкурсы совсем! Пусть от каждого района города отправят… скажем, по семь человек, но выберут их сами! И ответственность будет на них, и палок в колеса можно не бояться. Во-вторых, изменить название конкурса на «Гордость комсомола», — продолжала Ира, — и, в-третьих, выбирать не по внешним данным, а по совокупности заслуг.