Отгремели три залпа, надеюсь, холостых выстрелов из автомата, и народ стал расходиться. Ветерок холодит присутствующих, на улице около нуля! Так что, долго мы тут не задержались. Тоже собираюсь уходить и слышу вопрос похожего на лошадь оператора своей напарнице:

— Бля! Где этот сраный Штыба! Замерз уже тут.

— А что хотел? — сразу развернулся я.

— Иди мальчик, — машет рукой здоровяк-оператор.

— Я Штыба, что хотел? И повежливей разговаривай, москва, — раздраженно говорю я.

— Ты? — удивляется мослатая москвичка.

— У вас есть минута, что хотели от меня? — уже спокойнее отвечаю её.

— Толя, ты едешь? — спрашивает у меня Овечкин, идущий к своему персональному авто.

— Иду! Тут наши гости из столицы сраного Штыбу ищут, — ехидно говорю я.

— Что? Так и сказали? — опешил дядя.

— Извините, Анатолий, замерзли тут, а у нас задание взять у вас интервью, — затараторила девица, бросая гневный взгляд на поникшего хама-оператора.

— На конкурс «Комсомолка Красноярска» придёте? — спрашиваю я.

— Обязательно! Так, у нас пара вопросов к вам, Игорь, включай свет, — распоряжается девица.

— Вот там и поговорим, я председатель жюри этого конкурса, а сейчас прошу прощения — дела!

Едем к месту основного митинга, а я размышляю, придёт поп или нет к обелиску? Ирка через третьих лиц сообщила по секрету, мол, есть такая вероятность, когда все разъедутся. Я махнул рукой — пусть приходит.

Митинг у памятника Ленину намечен на двенадцать, успеем ещё чай попить и согреться. Пашка и Полина из нашей орггруппы на Комсомольском проспекте, официально открывают его. Собственно там делов немного — произнести торжественную речь, без этого нельзя, и таблички повесить на четыре девятиэтажки, пока столько домов на проспекте в наличии. Заказал табличек побольше, на каждый дом по пять штук. Много — не мало, а меня всегда бесит, когда дома без номеров. Выступаю на площади тоже не я, не по чину, да и, если честно, мне уже во Дворец спорта пора, зачем вообще приехал сюда, дел, что ли, мало? Вон Илюха сразу поехал на конкурс, хотя, он, пока меня нет, старший.

Проспект Мира перегородили для транспорта по случаю праздника и сделали пешеходным, а на параллельном ему проспекте Маркса одну полосу оставили для автобусов. Никого не предупредив, иду на остановку «Луч», там, на перегруженном автобусе-копейке еду три остановки до Острова отдыха. Поглядываю на часы — время есть, но мне ещё надо найти родителей Людмилы и провести их во Дворец на конкурс. Места я им приготовил из своей заначки, но билеты у Александры, в том числе и мой, а она уже внутри спорткомплекса. Пропуска никакого нет, ведь мероприятие длится один день. Зачем? А вот мне бы он сейчас пригодился. Просил же встретить меня! Коза.

— Толя, мы тут! — кричит мама Людмилки, высмотрев меня в толпе заходящих во дворец зрителей.

Машу рукой им.

Степенно и важно подходят ещё молодые папа и мама моей подружки.

— Я уже переживать начала, что опоздаем к началу — галдит мама, а батя делает вид, что ему всё равно.

Но руку попытался сжать! Ха. Со мной такие фокусы давно не проходят, сам он скривился, как будто лимон съел.

На входе толкучки нет пока, все имеющиеся в наличии турникеты исправно пропускают зрителей вовнутрь.

— Не положено, — говорит парень на мою просьбу пропустить меня и пару отпускников.

— Билеты есть, должна мне девушка вынести, я вообще глава жюри, — поясняю я, злясь на безответственную напарницу.

— Молодой человек, у нас дочка в конкурсе участвует! — пытается разжалобить стража порядка мама.

— То председатель жюри, то дочка, вы уж договоритесь между собой что говорить, — усмехается парень. — Отойдите от входа.

— Опоздаем же! — волнуется женщина.

— Без меня не начнут, — меланхолично говорю я, увидев, наконец, знакомое лицо в толпе в фойе.

— Марина! Иванова! — кричу я участнице конкурса от горкома.

— Что хотел? — улыбается девица, выглядевшая просто великолепно.

Конкурсное платье сидело на ней в облипку, ещё и переливалось на свету ламп блестками.

— Просьба к тебе, найди Александру, у неё наши билеты должны быть, — говорю я, стараясь не пялиться на её декольте.

— С чего это я должна делать? Тем более после того, как ты со мной поступил! — хмурится Марина.

Стойку на эту фразу сделали все, и батя, и мама, мол, как же именно я поступил-то? Обрюхатил? Обещал и не женится? Даже билетёр, которому Марина явно приглянулась, решил вступиться за, очевидно, обиженную мной девушку.

— С прохода, я сказал, отойди! — пихает он меня рукой в грудь.

«Спокойно, Ипполит! Спокойно! Бить нельзя, как сказал бы Бендер», — лезут в голову цитаты.

— Марина, это срочно, — взываю к её разуму я.

Ну не дура же она с председателем жюри спорить и ссориться? Оказалось — дура! Развернулась и ушла, покачивая бедрами.

— Ладно, сейчас кого-нибудь попрошу ещё, — говорю я уже недовольным родителям подружки. — Парень, просьба есть небольшая, — торможу я паренька моих лет, но тот так и не успел узнать, что мне надо — я услышал голос Сашки: