Как правило, Ренат, что к чему – быстро соображает, сейчас же видно, что его шестерёнки в мозге едва-едва крутятся, да ещё и безбожно скрипят. Смотрит так, словно я ему что-то на китайском сказала.

Ну, наконец-то глаза напротив удивлённо расширились. Неужели дошло? Ренат резко, развернувшись в сторону бара, уставился на Сергея, и крайне удачно, что ровно в эту секунду к сокурснику приблизился выбравшийся из пробки бойфренд Антон. Между прочим, тоже красавчик, ничуть не уступает Сергею, прямо не парочка, а нестерпимая боль для всего женского пола.

– Тьфу ты…, – глядя, как Сергей чмокнул в щёку Антона, Ренат не только выругался, но и сплюнул. – Ты меня в могилу лет так на двадцать раньше положишь, – эта претензия прилетела уже по моему адресу. – Ник, а до того, как из-за стола встала, не судьба было сказать, что твой знакомый предпочитает на заднеприводных тачках гонять? М?

Любопытная эмоциональная смесь у Юдина на лице, с одной стороны, он как бы и с облегчением выдохнул, а с другой – прослеживается явное желание кое-кого за горло схватить и чуток сдавить пальцы, за то, что намеренно и беспричинно заставила нервничать и ревновать. Думаю, примерно то же, что Юдин сейчас, чувствует пациент, которому позавчера врач поставил страшный диагноз, а сегодня вызвал и сообщил: «Извиняюсь, ошибочка вышла, в лаборатории с анализами напутали, у вас всё в полном порядке, только слегка понижен гемоглобин, но это не страшно, жить вам ещё долго, подлечите. Больной, ну то есть здоровый, а почему вы на меня волком смотрите, я же вам отличную новость сказал?».

– И куда ты собрался? – поинтересовалась я, когда мы с Юдиным после ресторана подъехали к моему дому, и мужчина, заглушив двигатель, вынул ключ зажигания из замка. – Я тебя в гости не приглашала. Помнишь же, условились, никакого интима?

Ренат, притворившись глухим, всё же покинул солон, обогнул автомобиль и, распахнув с моей стороны дверцу, заявил с умным и вместе с тем насмешливым видом:

– Ник, по-моему, ты слишком много думаешь и говоришь об интиме. За ужином, если не ошибаюсь, три раза поднимала тему, что нам категорически нельзя. Вообще-то, я лишь до квартиры хочу тебя проводить.

Смотрю на протянутую мне руку и борюсь с желанием по ней как следует шлёпнуть. Гад какой, много, значит, думаю и говорю, а кто меня уговаривал после ресторана поехать к нему? Кто на протяжении всей дороги хватал меня за коленки, кто на каждом светофоре лез целоваться?

– Зачем провожать? Я и сама прекрасно дойду.

– Ник, ты криминальные новости чаще смотри, чтобы подобных вопросов не задавать. Неблагополучный район, поздний вечер, сомнительный подъезд. Ты мне ещё живой пригодишься, так что завязывай глазами стрелять, одну всё равно не отпущу, – мужчина, не дожидаясь, когда добровольно возьмусь за его руку, в принудительном порядке вытянул меня из машины на улицу.

– Ренат, ты что несёшь? Какой поздний вечер? Ещё только девять. Светло. Вокруг полно народа. Малышня бегает на площадке. И нормальный район, а подъезд так вообще тихий, – Юдин не мешал высказываться и даже не пытался спорить, он просто, пока я верещала, тихим сапом, довёл до двери и зашёл вместе со мной в подъезд.

– В квартиру не приглашу, потом не говори, что не предупреждала, – выдохнула уже возле лифта и, только сейчас заметив, что мужчина не с пустыми руками, спросила. – А что в пакете?

– Да-а так, давний должок, – хитро улыбаясь, причём не ртом, а глазами, отозвался Ренат.

– Что за дурная привычка, отвечать, что ни шиша не понятно, – возмутилась я, и дабы самостоятельно выяснить, что же Юдин с собой прихватил, пощупала обеими руками пакет. – Банки?

– Бутылки, – поправил мужчина.

– С чем? И зачем ты их взял? – посыпались из меня вопросы, но вредный Ренат, воспользовавшись тем, что лифт остановился, и створки раскрылись, в прямом смысле ушёл от объяснений.

С претензией поглядывая то на мужчину, то на чёрный пакет, открыла в сумке ключи от квартиры.

– Спасибо за вечер, на кофе, как и говорила – не приглашаю, – перед тем, как зайти в квартиру, словесно подытожила встречу.

Юдин, тяжело вздохнув, кивнул.

– До завтра. А поцелуй на прощание полагается?

– А как же, – шагнув к Ренату, приподнялась на цыпочки и в щёку поцеловала, планировала, также быстро и отстраниться, чтобы саму себя лишний раз не искушать, но мне не позволили.

Юдин, обняв за талию, тесно к себе подтянул, уткнулся носом в висок и хрипло шепнул:

– Ник, я тут что подумал, на кой чёрт нам откладывать жизнь на потом? Ты здесь, я рядом. Ну их эти проверки. Без них разберёмся.

Глаза сами по себе закрылись, притихла и наслаждаюсь моментом. Обычно Юдин колется жёсткой щетиной, но сейчас его лицо гладко выбрито, кожа мягкая, тёплая, млею от прикосновений. Глубоко дышу носом, но всё равно не могу насытиться его запахом. Ренат взволнован, я даже чувствую, как у него в груди бьётся сердце. В голове одна за другой вспыхивают картины того, что произойдёт, если запущу Рената домой. Вот мы в прихожей страстно целуемся, мужчина остервенело срывает с меня одежду и попутно раздевается сам. Как часто бывало, от нетерпения Юдин подхватывает меня на руки, чтобы скорее очутиться в постели, несёт в спальню. Кровати в квартире нет, значит будет диван. Уложив меня, он набрасывается, внешний мир для нас исчезает, комната наполняется шумным дыханием, стонами и непременно скрипом: под весом и активностью Юдина любая мебель выдаёт звук, даже абсолютно новая и дорогая.