— Ты здесь первый раз? — спрашиваю я Марата.

— Нет, мы с парнями часто тут зависаем.

— А почему меня никогда не звали?

Он посмотрел на меня и отвел взгляд. Скорее всего размышлял, стоит ли мне открываться, рассказывать всю правду.

— Если честно, все считают тебя мажором. Никто не знает, как ты себя поведешь в таком баре. Вдруг обсерать все начнешь, потому что оно какое-то не такое. А мы любим здесь зависать. Бармен, — он помахал ему рукой, — классный парень. Он открыл это место с другом, сейчас тот трудится на кухне. Ребята здесь днюют и ночуют. Это дело их жизни. Да и нравится нам тут. Не хотелось бы слушать дичь от таких как ты.

— От таких как я?

— Ну… привыкших к роскоши что ли… — пытается он красиво сформулировать мысль. Говоря другим языком, что я зажравшаяся мразь.

— Мне здесь нравится, — решил ответить я.

— Это здорово. Правда. Я вот не мечтаю о чем-то подобном.

— А о чем мечтаешь? — зачем-то спрашиваю я, хотя мне никогда не были интересны чужие мечты.

— Если честно… Я представляю себя состоявшимся мужчиной, у которого будет красавица жена, пару ребятишек. Хочется показывать им мир, учить. Чтобы все было по-нормальному, а не как у меня.

— Думал, твоя мечта это выиграть Гран-при?

— Это… да, это тоже мечта, — он улыбнулся, — а что ты, Глеб? Твоя мечта?

Я ответил про гонки, про скорость, про наслаждение победой и брызги шампанского. Это моя мечта. Марат только усмехнулся.

Он стоял в коридоре и смотрел на меня, все еще одетый в такой же нелепый пуховик, что и тот подросток за окном. Только этот придурок был в красной шапке с жутким помпоном на макушке. Улыбался.

— Что смотреть будем? — решил я остановить его таким вопросом.

Марат наскоро снял с себя верхнюю одежду, снова бросив ее куда-то в угол, и прошел в комнату. Так шустро он это сделал, что я только успевал удивляться.

— Я короче тут подписку оформил, — Марат взял пульт в свои руки, — сейчас настрою и найдем что-нибудь. Комедия? Боевик? Ужасы? А, может, мелодрама? — издевается этот придурок.

— Ты знаешь, что ты придурок? — в моем голосе нет злости, негатива, по крайне мере я их не вкладывал.

— Да ты тоже, — мы заржали. Черт, он прав, два придурка, два друга.

Мы пили пиво, ели чипсы с ужасным вкусом. Лобстер — было написано на пачке. Производители вообще в курсе, какой лобстер на вкус? Но Марату зашло, его пачка опустела первая, пришлось отдать ему свою.

Мы смотрели Форсаж. Что же еще могут смотреть два гонщика? Все части. На часах было три часа ночи, но спать не хотелось, хотя завтра мне с утра ехать в офис. Единственное, что я не бросил, это работа. Отец, наверное, в полном шоке, ведь я оказался таким дисциплинированным и ответственным. А я в шоке от себя, что втянулся.

— Ты к Милке когда вернешься? — этот придурок подал голос.

— Не знаю.

— На х*ра ты от нее вообще ушел?

— Честно?

— Ну врать будешь кому-нибудь другому.

— Испугался.

— Что влюбишься?

— Ты когда-нибудь любил?

— Да х*р знает. Наверное, когда полюбишь, ты точно не спутаешь это чувство с простой симпатией.

— Вот я никого и никогда не любил.

— Просто трахал? — мы снова синхронно засмеялись. С ним легко, с Маратом. Я просто Глеб, его друг, гонщик, а не мажор из богатой семьи.

— Ага.

— А Милку?

— Черт, Марат… что ты хочешь услышать? — начинаю раздражаться я.

— Ты точно придурок, если думаешь, что она очередная девчонка, пусть и является твоей женой. Она — другая, разве ты этого не видишь?

— Да вижу я, все вижу.

— Тогда иди и люби ее. А то вас как свели, так и разведут.

— Пусть только попробуют забрать мою балеринку, — улыбнулся я не столько Марату, сколько своим мыслям и себе.

Воспоминания из дневника Милы.

Дорогой мой дневник, можно ли выделить самый счастливый день моей жизни? Боюсь, это задача мне уже не под силу.

Изначально мне казалось, что самый незабываемый и волшебный день — мое поступление в академию, когда я стала на шаг ближе к своей мечте. Потом выступление, долгожданное представление, на которое мы идем всей семьей, мой день рождения, знакомство с Глебом. Дней много, самых разных. Для них у меня отдельное место здесь, в сердце, и много строк в дневнике. Но сегодня был поистине ошеломительный день. Он не сравним ни с одним из прожитых мной.