— да!

Впереди шел Румен за ним два стражника с палашами наготове. А сзади советник, которого утомляли эти стражники, которые привыкли лишь к одному. Издеваться над узниками. А сам Эмил проявлял удивительное благоразумие, и казался самим ангелом во плоти. Делегация поднялась по ступеням, и на свету открывшегося коридора можно было увидеть, как изменился Румен. Его лицо иссохло и исхудало. Борода была длинной и с прожилками седины. Глаза окружали тёмные ямы. Нос был сломан в нескольких местах. Все руки были в глубоких шрамах от пыток и издевательств. Мочка одного уха была просто отрезана. На лбу и щеках тоже были шрамы от резаных ран. Лицо когда-то верного и умного воина, было обезображено до неузнаваемости. А тело имело массу дефектов, которые никогда не восстановятся. Они продолжали идти, и Румен всё дальше и дальше радовался, что увидел свет и проблески надежды на свободу. Даже если это будет и казнь, он очень устал от такого существования, он был готов принять свободу или казнь, лишь бы это закончилось, хотя и желал больше всего увидеть сына. Надежда сильна, пока её не обрывают, и если её разогреют, а потом оборвут внезапно, то она значительно ослабнет, только этого Румен и боялся. Слишком долго он ждал этого дня, чтобы всё закончилось не в его пользу. Стражники и пленник дошли до одной деревянной двери с маленьким окошком. Там обычно проводили допросы и пытки, сейчас же стражники решили её выделить для разговора советника с узником.

— заходи. — скомандовал стражник.

Узник открыл двери и увидел перед собой стол в засохшей крови и два стула, тут же на полу валялись кандалы и цепи. На стене светилось два окна, которые снаружи были закрыты толстыми металлическими прутьями. Солнечный свет в достаточной мере освещал комнату. Вся делегация зашла внутрь, Румен повернулся и спокойно ждал. Стражник же нервничал, наоборот.

— господин вы точно уверены, что это хорошая идея? Вы рискуете жизнью, я повторюсь еще раз.

— всё нормально, покиньте нас. Если вам так угодно стойте за дверью.

— мне необходимо ваше письменное подтверждение, чтобы царь потом не отнял мою голову, что я допустил вашу смерть! — возразил второй стражник, пытаясь казаться умным.

— в этом нет необходимости мой дорогой. Вот приказ, подписанный Калояном. — советник вытянул бумагу перед носом стражника. — Здесь всё в доступной форме изложено. Если вам нужны доказательства, потом заберёте его с моего трупа, хорошо?

— ладно. — ответил стражник, который всё равно читать не умел.

— тогда мы уходим, Бог вам в помощь. — стражник покосился на Румена в последний раз, но тот даже не обратил на него внимания.

— садитесь уважаемый. — махнув рукой, указал на стул Эмил Прахов.

— благодарю господин.

— не стоит таких почестей, я не господин. Всего лишь очередной раб царя. Что ж, как вы уже поняли, у меня приказ Калоянчика. Можете сами прочесть, могу просто вкратце вам объяснить его суть.

— читать я умею, но я вам поверю на слово. Расскажите, ради чего вы меня привели сюда. — спокойно попросил Румен, заглаживая длинную бороду худыми руками.

— ну, дело вот как обстоит. Сейчас идёт война. Это вам и так хорошо известно. Армии Болгарии нужны смелые и умелые люди. Простых солдат у нас хватает в достатке. Не скажу, что и они нам не нужны, ведь скоро будет взятие двух самых крупных портовых городов на Понте. Поэтому повторюсь еще раз, будет много погибших, и мы нуждаемся в людях.

— но меня же все считают предателем. — коротко ответил Румен.

— так то, оно да. Но, вы Румен умный человек, мне ведомы подробности и о вашей службе при Византии и образовании. Вы знаете болгарский, латынь и греческий языки. А это мой дорогой — не мало. Такими знаниями в наши времена обладают лишь дипломаты. Поэтому царь желает видеть в строю полезных людей. Также вы хорошо осведомлены, как устроена Византийская армия и их строй. Все козыри у вас в руках мой друг! — улыбнулся Эмил.

— и что от меня требуется?

— в приказе царь определяет процедуру. Люди-пленные, которые были обвинены в предательстве, но не были казнены, так как их вина не была доказана, при этом пробыли в тюрьме срок в пять лет и не подвели идеалы своей страны, не признавая себя предателем, могут быть амнистированы. Таким образом, им даётся право присягнуть царю Калояну, и Иисусу Христу в верности и непогрешимости его идеалов на специально организованной процессии на глазах у народа. И после этого вы будете очищены, ваши грехи искуплены, и вы будете иметь возможность доказать свою состоятельность в рядах армии Болгарии. Что вы думаете об этом? — с интересом спросил Эмил, потирая подбородок.

У Румена были мысли о корыстности царя и подлости его стратегов, которые тянули воинов и солдат откуда только могли, лишь бы те занимались резнёй и расправой против Византии на их стороне, но не стал, естественно, об этом говорить. Сейчас он уже понимал, насколько сильно приблизился к свободе, пускай и в рядах армии, и надежда разыскать сына на свободе увеличивалась стократно.

— я согласен.

— папироску будете? — улыбнулся Эмил.

— не откажусь. Вы весьма учтивы, как вас зовут?

— ах моё имя ничего не значит. Но, мы с вами ещё свидимся и не раз, поэтому для вас просто Эмил, советник царя батюшки.

Румен взял папиросу, и закурил её от свечи. Тяжело выдохнув дым, он спросил:

— зачем я в рядах простой армии? Вы ведь хорошо знаете мои способности. Будучи простым солдатом, я мало пользы принесу.

— это есть частично правдой. Но, начинать всегда стоит с того, что сеет сомнения.

— что вы имеете в виду Эмил?

— почему вы сомневаетесь, что солдатом вы не принесёте пользу?