За ночь злость проходит, сплю, на удивление, как убитый, но вот утро начинается просто омерзительно. Сомова за всю ночь не подала признаков жизни, но я решительно настроился дать ей время подумать и осознать всю глупость ее жертвы, поэтому первым идти на сближение не собирался.

В зал прихожу в скверном настроении, и дети это чувствуют — не могут собраться, бегают вразнобой. Стараюсь не срываться, понимая, что все еще злюсь на Рыбку — отшлепал бы, честное слово. Перевожу ребят на ОФП, это, конечно, не слишком хорошо — две тренировки подряд, но технику мы еще успеем отработать, тем более сегодня из меня такой себе тренер. Ребята недовольно мычат, но свисток слышат.

Пока они нарезают круги, отхожу в сторонку и смотрю в телефон, но тот радует меня только спамом из почты и сообщением от Жанны с точным временем. От другого абонента глухо, и я уже думаю зайти к Рыбке после тренировки, чтобы поговорить. Сегодня должны закончить ремонт, а значит, у меня осталось не так много времени, чтобы сблизиться с Юлей окончательно.

— Отдыхаешь, Саныч? — слышу за спиной голос директора комплекса и прячу телефон в карман.

— Привет, Дим, — за непродолжительное время моей работы здесь, у нас с Дмитрием сложились приятельские отношения, и он даже позвал меня в баню на выходных. Отказался, думая, что эти дни проведу в кардионагрузках в Рыбкиной спальне, но все-таки стоило принять приглашение. — Небольшой перерыв, пока пацаны бегают.

— Хорошие ребята? — спрашивает, и по глазам вижу, как что-то недоговаривает.

— На них еще пахать и пахать, но способные, — улыбаюсь. — К чему спросил?

— Да тут косяк, Макс, — выдыхает он и поджимает губы, соображая, как бы сказать, а я напрягаюсь, думая, что лавочку мою прикроют, и прощай тогда все. — Через три недели у нас комиссия, хотят проверить, на чем мы зарабатываем и как вообще организуем все. Мы про тебя молчали, но видать кто-то из мамашек донес, что сынок к молодому тренеру ходит, они заинтересовались и требуют показательное выступление.

Тьфу ты! Выдыхаю и широко улыбаюсь, глядя на пацанов, вываливших языки на плечи. Не останавливаются, красавцы.

— А, это мы решим. Поднатаскаю, пару тренировок бесплатных проведу. Часы свободные скажешь? Все нормально будет, ребята начинающие, но игроков хороших слепим.

— Фух! — он облегченно выдыхает и расслабляется. — Сам ведь понимаешь, что оплошать нельзя. Спасибо, Макс!

Мы еще недолго болтаем, а потом я возвращаюсь к ребятам, развалившимся на площадке в бессилии. Последние рывки даются им тяжело, потому что подготовка все-таки слабовата. Делаю упражнения с ними, чтобы не думали, что я тут довлею, а сам ленюсь и отращиваю пивной живот. Они немного воодушевляются, и общее настроение поднимается.

Подуставший плетусь домой, наблюдая за первыми опадающими листьями, и, подходя к дому, вижу знакомый автомобиль, а на пассажирском сидении Рыбку. Она тоже меня замечает, но лицо ее остается непроницаемым. Значит, решила все-таки ехать? С трудом сдерживаюсь, чтобы не пнуть урну у подъезда, и все же достаю телефон, думая, что не одна она может жить дальше и игнорировать все, что произошло вчера.

Не хочет — пожалуйста, пусть возвращается к бывшему-идиоту (в этот момент мой мозг осторожно прячет информацию, что быть идиотом-бывшим могу и я), мне и без нее раньше жилось хорошо, а теперь будет еще лучше. Пишу Жанне сообщение, что приду, и пешком поднимаюсь на свой этаж.

***

В ее квартире теперь все выглядит иначе. Не то чтобы я в прошлый раз особо приглядывался, но, оказавшись здесь сегодня, не могу предположить, что у нее есть сын. Игрушки, которые были разбросаны, надежно спрятаны, детская рубашка, висевшая на ручке шкафа, убрана, а дверь в детскую плотно закрыта. Странно это, но ладно.

Жанна встречает меня в платье, поверх которого завязан фартук. Небольшой столик накрыт в гостиной, и меня захлёстывает странное чувство, что позвали меня сюда не для простого человеческого спасибо, а для чего-то большего. Смотрю на женщину, но она только улыбается и ничем не выдает своего плана.

— Проходите, Максим, — радостно тянет. — Почти все готово, осталась лишь пара минут. Откроете пока вино?

— Конечно, — ладно, пара бокалов не помешает, чтобы выгнать Рыбку из головы. Жанна оставляет меня наедине со штопором и красным грузинским, а я усмехаюсь. Надо же, даже сейчас думаю о Сомовой, когда передо мной симпатичная женщина.

Она возвращается довольно быстро, держа в руках блюдо с золотистой уткой, а я все сильнее убеждаюсь, что у нее на меня есть какие-то планы. Даю себе времени в один час. Этого хватит, чтобы поесть и поговорить, да еще и не перейти черту, даже если появятся какие-то дурные мысли.

— Как Димка? — спрашиваю, надеясь, что разговор о сыне вернет ей здравомыслие, потому что бордовое платье слишком плотно сидит на фигуре, выставляя на обозрение пышную грудь и демонстрируя загорелое бедро неприлично большим разрезом. — Уже наступает на ногу?

— Пока боится. Он сегодня с отцом, — улыбается, робея. Не ожидала, что я спрошу о сыне, но так даже и лучше. Разливаю вино по бокалам, и Жанна подхватывает первой, присаживается рядом. — За встречу?

— За встречу, — поддерживаю и делаю большой глоток. Сухая кислятина, но судя по бутылке не из дешевых. Хотела впечатлить.