Злюсь на саму себя, что мне так мало надо для того, чтобы передумать. Три смс-ки, пять пропущенных и цветы. Но может, все не так плохо, и он повзрослел? В сердце что-то приятно ёкает, соглашаясь с голосом разума, пока здравый рассудок надышался цветочной пыльцы и валяется в отключке.

Решаю все же смягчиться и дать шанс, но, когда вижу его, вспоминаю все, что было десять лет назад, и стена вмиг появляется между нами. Не могу так легко отделаться от всего и забыть. Снова чувствую себя маленькой девчонкой. А тут еще взрослые проблемы.

Но Краснов — доблестный рыцарь — берет решение на себя, и я снова замечаю, что он повзрослел и изменился, хотя вряд ли Максим вообще когда-либо был нерешительным. Потрясений на один день достаточно, а тут еще Краснов со своими извинениями. Да не нужны они мне, уже все сказал. Лучше бы и правда к бабе ушел, чем добрыми делами занимался. Так мне было бы, кого винить, кроме себя.

Мой вынужденный сосед приходит как раз, когда я выхожу из душа, хорошо что догадалась надеть халат. Меня отчего-то не смущает, что он открывает дверь своим ключом, а вот он виновато улыбается и показывает пакет с вещами.

— Привет, — осторожно, почти шепотом. Прощупывает почву, и я не могу сдержать улыбки.

— Привет. Ты вовремя, — открываю дверь ванной шире. — Сам разберешься?

— Не маленький уж. Да и кран не слишком сложное устройство, — смеется по-доброму, пока я плавлюсь от чертовой улыбки, которая и в прошлом свела меня с ума. Краснов подходит ближе, кладет ладонь на дверную ручку, а я все смотрю на него, лишившись вмиг способности говорить. Максим так близко, что мне становится неловко, будто мы делаем что-то предосудительное. — Юль, — так тихо, что внутри все сжимается от напряжения.

— М? — смотрю прямо в глаза, понимая, что снова утонула, выйдя в открытое море без спасательного жилета.

— Пропустишь?

Твою ж мать! Придуманное мною волшебство рассеивается в один миг, и я отмахиваюсь от наваждения, отхожу в сторону и нервно улыбаюсь.

— Конечно, — бросаю и скрываюсь за дверью спальни.

Привожу себя в порядок, снова натягиваю домашний костюм, даже успеваю подсушить волосы и дважды вскипятить чайник, пока Краснов плещется в душе. Рыбкой назвал меня, а сам занырнул — не достанешь.

Триумфально он появляется, только когда звонят в дверь. Чуть ли не выбегает из душа при полном параде — в домашних штанах и футболке, будто ждал. Максим идет за мной, когда я выхожу в прихожую, но выглядит он так расслабленно, будто уходить не собирается.

На пороге снова курьер, но на этот раз на нем фирменная темно-зеленая куртка траттории неподалеку. Пара дежурных фраз — и он всучает мне пакет с едой, а я только киваю, переводя взгляд с доставщика на Краснова.

— Решил компенсировать вчерашнее отсутствие, — виновато улыбается он и чешет затылок, растрепывая влажные волосы.

Вот и что с ним делать? Как нашкодивший кот, который приходит ластиться после того, как нассал в тапки. Вот только этот кот не сильно-то и нашкодил. Качаю головой, а Максим забирает пакет с едой.

— А в душе сидел так долго, чтобы раньше времени не выгнала? — смеюсь, когда получаю утвердительный кивок в ответ. И ведь все продумал!

— Я еще и фильм выбрал, — гордо заявляет Краснов, — надеюсь, ты не против?

«Еще как против!» — кричит мозг, но сердце закрывает ему доступ к кислороду, и тот сдается под грязным шантажом, поднимая белый флаг «Я на все согласен».

— Иди в гостиную, а я пока принесу приборы. Чай?

— Да, давай.

Ну хоть чайник дважды кипел не зря. Хотя наверняка остыл, и придется ставить в третий раз. Машинально поправляю волосы, оказавшись на кухне, и жалею, что не повесила здесь ни одного зеркальца, даже крохотного. Посмотрела бы, как выгляжу.

Мы устраиваемся на диване, где за поеданием пасты смотрим какой-то романтический фильм про парня, рискнувшего добраться до бункера, в котором живет его девушка. Нам оказывается мало, поэтому, собрав посуду, решаем посмотреть еще один про пару, договорившуюся притворяться влюбленными по праздникам.

Максим частенько комментирует, а я хохочу то ли от нелепых ситуаций, в которых оказываются герои, то ли от его шуток, и постоянно ерзаю, потому что отдала пуфик под ноги Краснову, а сама думаю, как бы сесть поудобнее на узком диване, но то задница сползает, то спина затекает, то ноги немеют. Одним словом, старость.

— Юль, иди сюда, — Максим поднимает руку и кивает, намекая на удобное место под его боком, а я широко распахиваю глаза от удивления и страха. Э, нет, так близко мы не договаривались. — Давай, я не кусаюсь.