— Еще раз? — бросаю ей мяч, и она, толком не сосредоточившись, бросает в направлении кольца. Выпрыгнув, перехватываю его в воздухе и перехожу на дриблинг, в несколько шагов приближаясь к Рыбке.

— Это нечестно. У тебя многолетнее преимущество.

Да, но впервые я на таком подъеме. Потому что она здесь, моя лучшая группа поддержки, от которой открывается и второе и двадцать седьмое дыхание. Талисман, приносящий удачу.

— Я готов поделиться опытом, — оказываюсь совсем рядом, нас разделяет только диаметр мяча. Теряюсь в глазах цвета корицы, которую Рыбка любит добавлять в кофе, и наклоняюсь, убираю выбившийся локон с лица. Пропадаю насовсем. Лечу в бездну без страховки и крыльев за спиной. Наверное, мне и правда нужны были эти десять лет, чтобы понять — без нее все пресно.

— Лучше поцелуй меня.

Она поднимается на носочки, и я бросаю мяч в сторону, подхватывая Рыбку и поднимая ее, помогаю дотянуться до моих губ. Мягкая и теплая, от нее невозможно оторваться. Чувства бешено бурлят и взрываются, когда она кусает нижнюю губу, оттягивая, чтобы следом пройтись по ней языком и убить меня наповал контрастом ощущений.

— Я люблю тебя, — опускаю ее на паркет, но из рук не выпускаю. Вижу ее замешательство и целую в кончик носа. — Не отвечай. Скажешь, когда будешь готова, — Рыбка все еще в смятении, поэтому растерянно улыбается и быстро целует меня снова. — Пойдем домой?

Юля кивает и быстро целует меня.

— Я подожду на улице, пока ты переоденешься.

«И я тебя люблю», — всего-то и надо было сказать! За секунду бы произнесла. Но нет же, лучше изумленно хлопать глазами и почти падать в обморок, думая, что это слуховая галлюцинация. Боже, и как стыдно-то теперь… Признался, смотрел так пристально, внимательно, с нежностью, а я растерялась, как школьница на экзамене.

Поэтому и сбежала от него на улицу. Хоть тут свежий воздух должен мозги отрезвить и сердце успокоить. Бесцельно брожу у входа туда-сюда, думая о том, как скажу Краснову о своих чувствах. Может, во время секса? Банально и пошло. За ужином? Что-то вроде «Приятного аппетита, любимый». Как-то бездушно.

Так и перебираю в голове моменты, не обращая внимания на выходящих из зала детей, потому что никакой из вариантов не подходит. Уже всерьез подумываю о том, чтобы оставить все, как есть, и не искать нужный случай. Само как-нибудь вырвется признание. Но сердце не соглашается, требуя скорее выдать главные слова. Вздыхаю и поднимаю голову, смотрю на унылую дугу уличного фонаря и стараюсь не думать о том, что могла обидеть Максима отсутствием ответа.

— Здравствуйте, Юля, — женский голос за спиной звучит натянуто вежливо, и я морщусь, но все же оборачиваюсь, с недовольством отмечая в собеседнице Жанну.

— Добрый вечер, — киваю и отвожу взгляд в сторону. Мне нечего с ней обсуждать, да и она наверняка поздоровалась из вежливости. Но Жанна стоит, продолжает сверлить взглядом, поэтому, дежурно улыбнувшись, спрашиваю: — Вы что-то хотели?

— Да, узнать хотела, откуда в такой милой девушке столько грязи, — говорит она серьезно, усмехаясь моим округляющимся глазам.

— Вы о чем? — удивленно спрашиваю, хотя чувствую, что надо бы развернуться и уйти, нагрянуть к Краснову в тренерскую и выйти уже с ним под руку, но продолжаю стоять и думать, почему Жанна набросилась с обвинениями.

— Лгать-то зачем мне было? И Максиму Александровичу. Сами же сказали, что он вам не нужен, а теперь мозги мужику морочите.

Ах, вот откуда ветер дует! Не знаю, что там между ними с Жанной успело промелькнуть за то время, пока Краснов не начал ошиваться в моей квартире, но весь этот разговор больше похож на сцену ревности. Только у нее нет причин ревновать, Максим все время был со мной, встречал с работы, мы ночевали у меня, только вчера он немного задержался, но принес цветы и торт в качестве извинений. Стал бы он так делать, если бы был с другой? Сомневаюсь, не в его это стиле.

— Это не ваше дело, — говорю мягко, не хочу ввязываться в истерику, но и выслушивать дальнейшие обвинения тоже не слишком уж мечтаю.

— Еще как мое! Потому что от моего слова зависит судьба Максима.

— Вы о чем?

— О том, что вам, Юля, стоит прекратить взаимоотношения с Максимом Александровичем, иначе его секцию прикроют, — она говорит холодно, и меня пугает этот тон. Так убедительно не лгут. — Вы ведь знаете, что у него скоро проверка? — киваю. — Так вот, один из проверяющих — мой хороший друг. Стоит мне только слово сказать — и закончатся тренировки, а Максима ни в одну спортшколу не возьмут.

— Что вы несете? — все еще считаю это бредом, но внутри все сжимается от страха. Мало ли отчаянных баб, которые мужика заграбастать в свои когтищи хотят.

— Правду, Юля, правду, — что делать-то? Бежать от этой сумасшедшей или продолжать слушать? Вроде и уйти хочется, но стою, слушаю и пытаюсь понять, чего она прикопалась ко мне. Где там Краснов? — Оставьте Максима в покое, и все у него будет хорошо.

— Вы мне угрожаете? — вскидываю брови. Вот так поворот!

— Предупреждаю.