Лицо капитана стало серым. Он поспешно пододвинул стул Шавассу.

– Пожалуйста, садитесь, – заискивающе пролепетал Цен. – Но мне об этом случае ничего не известно.

– Даже не сомневаюсь, – ответил Шавасс. – Но хоть выпить у вас найдется?

Капитан молча посмотрел на капрала. Тот достал из буфета темную бутылку и, налив спиртного в стакан, протянул его Шавассу.

– Это что за дрянь? – глотнув темной жидкости, спросил англичанин. – Керосин?

Цен натужно улыбнулся и, сев на стул, придвинулся к столу.

– Товарищ Курбский, могу я взглянуть на ваши документы? – спросил он.

– Документы? – удивленно переспросил Шавасс. – Бог ты мой! Да они же у меня все забрали. Слава Господу, что я хоть смог от них сбежать. Если же вы хотите убедиться, что я действительно Курбский, запросите Лхасу, и вам все обо мне расскажут.

– Да-да, конечно, товарищ, – улыбаясь, ответил капитан. – Это я могу сделать и позже. А сейчас, может быть, вы расскажете, что же с вами произошло?

Шавасс вкратце поведал придуманную им легенду.

– А этот тибетец, что вас спас, с вами? – поинтересовался капитан.

Англичанин в ответ кивнул.

– Остался сидеть в джипе, – сказал он. – Но только прошу вас, не делайте из него героя. Помог он мне лишь из-за корыстных побуждений. Эти тибетцы такие негодяи. Единственный язык, который они понимают, – это палка!

– Здесь я с вами, товарищ, полностью согласен, – оживился Цен. – Но, к моему сожалению, наш ЦК на сегодняшний день предписывает нам действовать иначе.

– Тогда у вас там сидят одни глупцы, – раздраженно сказал Шавасс и поднялся со стула. – Если у вас нет ко мне вопросов, то я хотел бы вас покинуть. Мне надо еще принять горячую ванну и что-нибудь поесть.

– А где вы собираетесь это сделать? – удивленно спросил Цен. – Вам никуда не надо уходить. Всем необходимым мы вас обеспечим.

Шавасс решил сменить гнев на милость.

– О, это так любезно с вашей стороны, капитан, – сказал он. – Но я думаю, что Хоффнер согласится меня приютить. Все-таки я приехал сюда из-за него.

Лицо Цена сразу же просветлело. Улыбаясь, он вскочил со стула.

– А, все понял! – радостно воскликнул он. – Вы прибыли в Чангу, чтобы встретиться с добрым доктором и написать о нем статью?

– Да, другой причины для моего приезда к вам нет, – ответил Шавасс. – Я услышал о Хоффнере в Лхасе, и он мне показался человеком необычайным.

– Да-да, товарищ, наш доктор именно такой, – подтвердил капитан. – Местные его просто боготворят, а это нам очень помогает.

Цен взял со стола фуражку и произнес:

– Я лично доставлю вас в его дом.

Шавасс нахмурился.

– А этот доктор одобряет то, что вы здесь делаете? – спросил он.

Китаец кивнул.

– Да, конечно. Мистер Хоффнер великий человеколюб. Они с полковником Ли близкие друзья. Вместе в шахматы играют, – с гордым видом произнес он и что-то быстро скомандовал капралу.

Тот тут же надел на голову фуражку и выбежал из кабинета.

– Я послал его, чтобы он предупредил о нашем приезде товарища Странову, – спускаясь по лестнице, сказал капитан.

– Странову? – удивленно сдвинув брови, переспросил его Шавасс.

– Да, домохозяйку доктора, – пояснил Цен. – Отец у нее русский, а мать – китаянка. Прекрасная женщина.

В голосе капитана Шавасс уловил такую теплоту, что, не сдержавшись, улыбнулся.

– Очень хотелось бы с ней встретиться, – сказал он.

Легким кивком Шавасс указал Йоро на джип, и тот, забравшись в машину, занял заднее сиденье. Китаец и Шавасс сели спереди.

Они проехали по узким улочкам, затем по базару, на котором торговали коврами, обувью и изделиями из серебра. Люди, заслышав сигнал машины, в испуге шарахались в стороны и, прижимаясь к торговым ларькам, с ненавистью смотрели на проезжающих.

Дом, где жил Хоффнер, оказался одним из самых больших в городе. Трехэтажный особняк с традиционной для Тибета плоской крышей был окружен высокой стеной. Въехав в ворота, на которые указал капитан Цен, Шавасс нажал на тормоза.

Выключив двигатель, он вылез из машины и начал подниматься на крыльцо дома. Цен последовал за ним. В этот момент входная дверь отворилась и на пороге появилась молодая стройная женщина.

Одета она была в узкие стеганые штаны, обшитую по краям серебряной нитью шелковую черную блузку с глухим воротом. Несмотря на довольно светлые волосы, кожа ее оказалась темно-кремового цвета, типичного для евроазиатских женщин. Очень пухлые губы свидетельствовали о ее чувственной натуре.

Она была настолько обворожительно красива, что, увидев ее, Шавасс непроизвольно поежился.