– Почему я? – продолжая дрожать, возмутился Шавасс. – Почему я?

Ли достал сигарету и, не торопясь, вставил ее в мундштук. Прикурив от поднесенной ему сержантом зажигалки, полковник сделал глубокую затяжку и выпустил изо рта облако сизого дыма.

– Пол, вы и в самом деле не поняли, что вы окончательно сломлены? – улыбаясь, спросил он.

Внутри у Шавасса что-то взорвалось. Он кинулся на полковника, намереваясь вцепиться ему в горло. Однако сделать этого ему не удалось. Солдат, стоявший за его спиной, подставил ногу, и Шавасс, не дотянувшись рукой до шеи китайца, рухнул на землю.

Где-то совсем рядом вспыхнул яркий свет, а потом погас. Так повторилось несколько раз. Шавасса это уже начало раздражать. Он повернул голову и попытался открыть глаза.

Когда ему с трудом удалось это сделать, он увидел, что лежит на кровати в небольшой узкой комнате. Все вокруг сияло белизной, а в воздухе стоял запах лекарств, свойственный больничной палате.

Часть комнаты была освещена настольной лампой с накинутой на абажур темной тканью. За столом сидела молодая медсестра-китаянка и читала книгу. Стоило Шавассу пошевелиться, как девушка отложила книгу и бросилась к двери.

– Позовите доктора, – сказала она кому-то в коридоре и плотно затворила дверь.

– Я еще жив? – вяло улыбнувшись, тихо спросил Шавасс. – Жизнь иногда преподносит удивительные сюрпризы.

Медсестра приложила ладонь к его лбу. Рука девушки оказалась приятно-прохладной, и он снова закрыл глаза.

– Отдыхайте, – сказала молодая китаянка. – Вы очень слабы и не должны разговаривать.

Услышав скрип двери, Шавасс поднял веки и увидел перед собой смуглое, в мелких морщинках лицо мужчины с очень добрыми глазами. Доктор осторожно сжал двумя пальцами запястье англичанина и посмотрел на часы.

– Как себя чувствуете? – спросил он.

– Паршиво, – честно ответил Шавасс.

Доктор улыбнулся.

– У вас удивительный организм, – сказал он. – Другой бы на вашем месте давно бы уже скончался.

– Я никого не виню. Даже после того, что со мной сделали ваши люди.

– Не надо, прошу вас, – умоляюще произнес доктор. – Политика меня совсем не волнует. Вы живы, а это самое главное.

– Ну это как сказать, – возразил англичанин.

В палату кто-то тихо постучал. Медсестра открыла дверь.

– Приехал полковник Ли, – услышал Шавасс мужской голос.

Доктор не успел обернуться, как в комнату вошел Ли.

– Полковник, прошу вас, не более пятнадцати минут. Ему еще надо много спать, – предупредил доктор и с улыбкой посмотрел на Шавасса. – Я приду к вам завтра утром.

Они с медсестрой вышли из палаты, а полковник подошел к кровати Шавасса.

– Привет, Пол, – улыбаясь, произнес Ли. – Как самочувствие?

– Страшно хочется курить, – ответил англичанин. – У вас сигаретки не найдется?

Полковник молча кивнул, пододвинул стул к кровати и сел. Затем извлек из кармана красивый портсигар и, достав сигарету, протянул ее англичанину. Прикурив, Шавасс глубоко затянулся, выпустил изо рта дым и с облегчением вздохнул.

– Ну вот, теперь мне стало легче, – сказал он.

– Как вам здесь нравится? – спросил полковник. – Свежее постельное белье, удобная кровать, никакой грязи на теле.

– И как долго продлится для меня этот рай? – поинтересовался Шавасс.

– Мой дорогой Пол, – пожав плечами, ответил комендант, – все зависит только от вас.

– Я так и думал, – с горечью в голосе произнес англичанин. – Вы думали, что я не выживу? Не так ли? Поэтому и обеспечили мне такой шикарный уход. В тот день, когда я встану на ноги, меня отведут в камеру, и все повторится сначала.

– Вы правы, Пол, – мягким голосом сказал Ли. – Все повторится сначала. На вашем месте я, прежде чем отправиться вновь за решетку, хорошо бы подумал.

– О, я обязательно подумаю. Обещаю вам, – ответил Шавасс.

Ли направился к двери, но, не доходя до нее, обернулся.

– Да, кстати, вы находитесь на третьем этаже монастыря, а у него еще есть цокольный этаж, – сказал он. – Кроме того, в коридоре дежурит охранник. Так что не натворите глупостей.

– О чем вы, полковник, я в туалет самостоятельно сходить не могу, – усмехнулся Шавасс.

Ли улыбнулся.

– А теперь поспите, – сказал он. – Завтра утром я вас навещу.

Дверь за полковником без стука закрылась, и Шавасс, уставившись в потолок, ушел в тяжелые раздумья. Одно ему было абсолютно ясно: он скорее умрет, чем вернется в свою камеру пыток.