– Не понимаете, полковник? – Жако рассмеялся. – Вы что, действительно считаете, что я буду сидеть сложа руки, когда вы собрались в Париж, чтобы там корчить из себя рыцаря, де Бомона до мозга костей?

– Как ты смеешь! – крикнул граф.

– Для вас это всю жизнь было игрой. Под звуки труб и колыхание знамен, как в каком-нибудь средневековом романе. Вы жили среди этих декораций и умереть хотите среди них. Но не обольщайтесь, полковник. Они вывернут вас наизнанку, и вы выложите им все, чем вы занимались, начиная с трехлетнего возраста. К несчастью для вас, я тоже вовлечен в эту игру.

Де Бомон швырнул в него тяжелое стеклянное пресс-папье и потянулся к ящику стола, где лежат револьвер.

Жако отскочил в сторону. Пресс-папье ударило в стену и разлетелось вдребезги. Жако поднял пистолет и дважды выстрелил.

Полковник дернулся и стал оседать вниз, цепляясь пальцами за каминную доску. Пламя уже лизало полу его пиджака, когда он дотянулся рукой до старого штандарта, вцепился пальцами в бахрому и упал. Алое полотнище соскользнуло вниз и, как саван, накрыло тело.

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге появились Энн и Фиона Грант. Фиона пронзительно закричала, закрывая руками лицо.

Жако не обратил на них ни малейшего внимания. Он медленно прошелся по комнате и остановился у тела де Бомона, с интересом рассматривая его.

Шум за спиной заставил Жако обернуться. В комнату ворвался Рауль Гийон. Жако выстрелил, расколов дверной косяк, потом еще раз. Вторая пуля впилась в левый бок Гийона. Молодой человек со стоном опустился на одно колено. Жако теперь уже аккуратно прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался сухой щелчок.

Энн Грант рванулась вперед и повисла на руке Жако. Он оттолкнул ее к стене и сунул руку в карман, где лежала обойма.

Фигура Меллори выросла в дверном проеме. Темные круги под глазами резко выделялись на изможденном лице. Он шагнул вперед, слегка пошатываясь, с остановившимся взглядом и застывшим, как у мертвеца, лицом. Жако отбросил «люгер», схватил тяжелую каминную кочергу и, злорадно ухмыляясь, помахал ею в воздухе.

– Иди, иди сюда, подонок! – прошипел он.

Меллори стоял неподвижно. Жако бросился вперед. Тяжелая кочерга со свистом рассекла воздух, поблескивая в свете лампы.

Меллори ждал. Его реакции хватило бы и на десяток таких выпадов. Потом вдруг его рука резко пошла вверх, перехватила запястье Жако и выкрутила его вверх и в сторону. Хватка была железной.

Жако закричал и выронил кочергу. Сустав громко хрустнул. Свободной рукой Меллори ухватил его за другое запястье и тоже вывернул. Снова раздался хруст, и Жако завыл в голос.

Изо всех сил Меллори швырнул грузное тело к панорамному окну. Окно разлетелось брызгами битого стекла. Истошный крик Жако замер где-то внизу, растворившись в грохоте прибоя.

Фиона положила голову Гийона к себе на колени. Хэмиш Грант неподвижно стоял в дверях.

Меллори обернулся. Кровь струйками стекла по его лицу, иссеченному осколками стекла. Дурнота подступила удушливой волной, и он стал медленно валиться на пол. Сильные руки Хэмиша Гранта подхватили его и осторожно опустили на ковер.

Открыв глаза, он увидел лицо Энн. Любовь и нежность светились в ее глазах.

– Рауль, – прохрипел он. – Что с ним? Это серьезно?

– С ним все будет хорошо.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить что-то важное, чего еще не успел сказать, и выдохнул:

– Там, внизу, радиорубка. Нужно сообщить на Джерси. Три торпедных катера ждут сигнала.

– Не волнуйся, – сказала Энн. – Мы позаботимся.

Она обняла Меллори. Он положил голову ей на грудь. Шум прибоя по-прежнему не смолкал в его ушах. И еще теснее прижавшись к Энн, Меллори уснул.