Человек, стоявший перед ним, был старый, сутулый, в поношенном халате, с кожей, пожелтевшей и сморщившейся от старости. Глаза его широко раскрылись от ужаса, рот распахнулся в тревожном вскрике.

Клей схватил его за горло и заговорил нарочито грубым голосом:

– Одно слово – и ты покойник. Кто ты такой?

Потом чуть отпустил руку, и старик надтреснутым голосом ответил:

– Всего лишь дворецкий, сэр. Господи помилуй, если вам нужен мистер Марли, так его нет дома.

– А кто еще здесь? – спросил Клей.

– Слуги, сэр, но все лежат в постелях в задней части дома.

– Ты забыл про молодую женщину, которая пришла повидаться с твоим хозяином сегодня днем, – сказал ему Клей. – Где она?

– Вы говорите про Эйтн Фоллен, сэр? – Трясясь от страха, старик взял лампу со стоявшего рядом стола. – Сюда, сэр. Вот сюда.

Клей двинулся по холлу следом за ним, и они поднялись по широкой лестнице. Старик прошел по лестничной площадке и остановился у двери в дальнем ее конце. Достал из кармана связку ключей и с нескольких попыток отыскал тот, что подходил к замку. Когда он открыл дверь, Клей втолкнул его в комнату.

Девушка, до этого, видимо, лежавшая на кровати, теперь стояла у стены с бледным и болезненным при свете лампы лицом, с глазами, опухшими от плача. Не старше пятнадцати лет, с молодым, еще не сформировавшимся телом, она была одета в поношенное коричневое платье.

Как одержимая она бросилась вперед, пытаясь проскочить в дверь, а Клей поймал ее за запястье и развернул лицом к себе.

– Не бойся, – сказал он. – Я пришел, чтобы отвести тебя домой, к твоей матери.

Девушка стояла как вкопанная, уставившись в его закрытое маской лицо, впившись глазами в его глаза, а потом медленно качнула головой из стороны в сторону, как будто никак не могла осознать, что все это происходит на самом деле.

– О Господи, сэр, я здесь чуть с ума не сошла.

Она подобрала свой платок, обмотала им голову, и запоздалые горькие слезы брызнули у нее из глаз.

– Никто больше не причинит тебе вреда, – заверил ее Клей с металлом в голосе. – Даю тебе слово.

Он легонько прикоснулся рукой к ее плечу, и она, как ужаленная, отпрянула назад.

– Ради Бога, идемте, сэр, пока он не вернулся, – нетерпеливо сказала она, выскочила на лестничную площадку, а Клей взял у дворецкого лампу и затолкал его в комнату.

– Он убьет меня, когда вернется, – слезно твердил старик, заламывая руки.

– Я бы на это не рассчитывал, – заметил Клей, закрыл дверь и запер ее на замок.

Потом швырнул ключи в полумрак и последовал за девушки, которая уже спустилась в холл и теперь возилась с замком парадной двери. Когда он вышел на крыльцо, она стояла, прислонившись к колонне, в полуобморочном состоянии, и он обхватил ее за плечи и почти снес по ступенькам.

Похоже было, что силы покинули ее, так что он взвалил ее на спину Пегин и вскочил в седло. Когда он поскакал в направлении ворот, девушка уткнулась головой в его шинель и разразилась бурными рыданиями.

К тому времени когда они добрались до деревни, она пришла в себя в достаточной степени, чтобы показать свой дом. Он спешился, спустил ее на землю, а потом забарабанил в дверь.

Рыдания девушки стихли, и, когда изнутри донеслись шаги, она подняла на Клея глаза и слабым голосом спросила:

– Кто вы?

– Друг, – просто ответил он. – Тебе нечего бояться, милая, ни теперь, ни когда-либо в будущем. – Когда дверь начала открываться, он повернулся, легко запрыгнул в седло, Пегин быстро выехала из деревни и поскакала обратно к Драмору.

По ту сторону речки, где находился Килин, росла купа деревьев, и он остановился в их тени. Ему не пришлось долго ждать. В ночном воздухе разнесся негромкий стук приближающегося экипажа – это карета, запряженная двумя лошадьми, появилась из-за поворота дороги и поехала к нему, отчетливо видимая в лунном свете.

Возничий дернул поводья, заставляя лошадей сбавить шаг, когда они зашлепали по воде. Лошади остановились, наклонив головы, чтобы попить, а Марли высунулся из окна и раздраженно крикнул:

– Ради Бога, почему мы остановились, Келли? Пройдись-ка хлыстом по их чертовым шкурам.

Клей погнал Пегин вперед из-за деревьев, держа «драгун» в правой руке. Марли убрал голову, а возничий потянулся за длинным хлыстом.

Угрюмый, грозного вида детина с грубыми чертами лица и массивными покатыми плечами медленно разинул рот от изумления, когда Клей остановился с другой стороны речки и бодро проговорил с ирландским акцентом:

– Слава Богу, чудесная ночь для пешей прогулки, так что твой хозяин обойдется без тебя. – Парень хотел было запустить руку под козлы, но Клей поднял кольт, навел его, и лунный свет угрожающе заиграл на медном корпусе. – Не советую.