Когда они спешились, дверь открылась и появился отец Костелло, лицо его выражало облегчение.

– Я рад, что вы приехали, – сказал он. – Она так мучается, бедняжка.

Джоанна прошла мимо него в лачугу, пока Клей отстегивал седельный вьюк.

– Ее муж здесь?

Отец Костелло покачал головой:

– Он уехал в Голуэй вчера и еще не вернулся. Он надеялся одолжить денег у своего брата, торговца. Семья на месяц запоздала с арендной платой, и сэр Джордж грозился выселить ее, если задолженность не будет погашена к понедельнику.

Клей нахмурился:

– Это было три дня назад.

– Именно так! – сказал священник. – Я надеюсь, что сэр Джордж, зная обстоятельства, хоть один раз проявит толику христианского милосердия. Он просто должен обойтись с ними помягче. Майкл Куни служил у него девять лет, до тех пор пока Берк не уволил его за длительные отлучки, обусловленные слабым здоровьем.

– Благотворительность – та добродетель, в которой мне труднее всего заподозрить сэра Джорджа, – усмехнулся Клей.

Старый священник вздохнул:

– Я должен согласиться с вами, но мир полон неожиданностей. Однако мне не следует отвлекать вас от вашей пациентки. Я пройдусь дальше по улице, к Флаэртисам, – узнаю, как идет подготовка к похоронам их сына. Я загляну позднее, если смогу.

Он ушел, приподнимая над грязью подол сутаны, а Клей зашел в хибарку.

Старуха все так же жалась к очагу с горящим торфом, бормоча что-то себе под нос, а Джоанна как раз зажигала масляную лампу, стоявшую на столе. Она, ничего не говоря, кивнула в сторону кровати, и Клей положил свой седельный вьюк и прошел в дальний конец комнаты.

Миссис Куни находилась в полубессознательном состоянии, ее лицо было перекошено от боли. Он быстро расстегнул ее одежду и осмотрел, осторожно водя руками по вздувшемуся животу. Затем выпрямился и шагнул обратно к столу.

– Дайте мне чашку воды, – сказал он Джоанне и открыл свой саквояж. Когда та принесла воду, он приготовил опиат и, вернувшись к миссис Куни, осторожно заставил ее открыть рот. Она закашлялась, так что струйка жидкости потекла из уголка рта, но через некоторое время голова женщины откинулась на подушку, а дыхание стало глубоким.

Клей вернулся к столу с пустой чашкой, лицо его было мрачно.

– Кто помогал ей до этого?

Джоанна кивнула в сторону женщины у огня:

– Старая миссис Байри, деревенская повитуха. Она все перепробовала, но ребенок не хочет выходить.

– Меня это не удивляет, – сказал Клей. – Это неправильное положение для естественных родов.

– Почему? – спросила она.

Он пожал плечами:

– По многим причинам. Во-первых, она, вероятно, занималась слишком тяжелой работой. Впрочем, теперь это уже не важно. – Он стал снимать пальто. – Вам придется мне помогать. Быстро разденьте ее и положите на самую чистую простынь, какую только найдете. У нас нет времени на соблюдение приличий.

– Вы собираетесь делать операцию? – спросила Джоанна. – Как это называется – кесарево сечение?

Он мрачно усмехнулся:

– У нее нет ни малейшего шанса – особенно в таких условиях. Мать всегда умирает и, как правило, ребенок тоже. Это не более чем разновидность смертоносного колдовства.

Он засучил рукава и плеснул виски на руки. Вытер их чистой тряпкой, наблюдая, как Джоанна и старуха подготавливают женщину.

К этому времени опиат в полной мере возымел над ней действие, и, после того как ее раздели догола, она лежала в тусклом свете масляной лампы, тяжело дыша. Подтянув кверху ее колени, он произвел дальнейший осмотр.

– Что вы думаете? – спросила Джоанна.

– Это будет не так трудно, как я подумал вначале.

Клей достал из своего саквояжа для инструментов хирургические щипцы, подошел к спинке кровати и опустился на колени. У него ушло несколько минут кропотливого труда на то, чтобы надежно захватить голову ребенка, но в конце концов он удовлетворенно крякнул и сомкнул ручки щипцов. В этот момент дверь хибарки распахнулась и кто-то вошел в комнату. Клей бросил быстрый взгляд через плечо. Там стоял Питер Берк с двумя шотландцами, вооруженными дробовиками.

Клей снова вернулся к своему занятию и ровным голосом проговорил:

– Скажи им, чтобы они вышли, Джоанна.

Джоанна резко выпрямилась, а Берк, взглянув на ее побелевшее от гнева лицо, сказал:

– Бесполезно, мисс Гамильтон. У нас есть точные указания от вашего дяди. Куни должны уйти. Им уже давали отсрочку.

– Вы и с собакой не стали бы так обращаться, – взорвалась она. – Вы что же, ждете, что ребенок родится посреди улицы или, может быть, в трактире Кохана?

Он пожал плечами: