– Да. Хитер как лиса, пытается замести следы, ну да ему это не поможет. – Манроу улыбнулся. – У нас есть Варгас и Ривера, а значит, мы всегда будем знать о намерениях противника.

– Что нужно делать, сэр?

– Будем ждать, Джек. Посмотрим, каков будет их следующий шаг. Ты договорился о посещении Штайнера?

– Да, сэр.

Манроу подошел к окну. Снег прекратился но дождь продолжал идти. Манроу с раздражением сказал.

– Похоже, будет туман. Отвратительная погода – Он вздохнул. – И все эта проклятая война.

Манроу и Картер ехали в машине по Тауэр-Хилл сквозь туман, поднимавшийся от Темзы. Манроу спросил:

– Какие у них тут порядки?

– Тауэр тщательно охраняется, бригадный генерал. Обычных посетителей не пускают, как раньше. Кажется, в какие-то дни проводятся экскурсии для военнослужащих союзных войск, но они должны быть в форме.

– А лейб-гвардейцы по-прежнему здесь?

– Они, как и прежде, охраняют Тауэр. Живут в самой крепости, как и до войны. Тауэр неоднократно бомбили. Если помните, пока там находился Гесс, Тауэр бомбили трижды.

Машина остановилась у поста. Караульные проверили пропуска, и они поехали дальше. В густом тумане двигатели приглушенно урчали. С Темзы донесся печальный гудок парохода, пробиравшегося сквозь туман в открытое море.

Машина остановилась у въезда на разводной мост. У них еще раз проверили документы, и они поехали дальше.

– Не очень приятный денек, – заметил Манроу, когда машина въехала в ворота крепости. Туман был такой густой, что они почти ничего не видели – только серые каменные стены, окружавшие внутренний двор.

– Госпиталь в той стороне, сэр, – показал Картер.

– Все устроено, как я приказал?

– Да, сэр, хотя это не доставило мне удовольствия.

– Ты хороший человек, Джек. Но в войне приятного мало. Ладно, дальше пойдем пешком.

– Хорошо, сэр.

Из-за протеза Картер с трудом поспевал за Манроу. Желтый терпкий туман, казалось, застревал в горле.

– Какая гадость, – произнес Манроу. – Идешь, как в гороховом супе. Как называл Диккенс такой туман? «Лондонская особая»?

– Кажется, так, сэр.

Они пошли дальше.

– Ну и местечко, Джек. Говорят, тут есть привидения. Где-нибудь бродят тени несчастной леди Джейн Грей и Вальтера Рэли. Интересно, как чувствует себя здесь Штайнер?

– Вряд ли мысли о приведениях улучшают его сон.

Неожиданно из тумана вылетел громадный черный ворон – один из знаменитых обитателей Тауэра. Он захлопал крыльями и закаркал на них.

Манроу вздрогнул.

– Прочь отсюда, знаменитая тварь. – Он передернулся от отвращения. – Ну, что я тебе говорил? Вот они, духи умерших.

В небольшой палате тюремной больницы с темно-зелеными стенами стояли узкая кровать, тумбочка и шкаф для одежды. Здесь же находилась и ванная комната. Курт Штайнер в пижаме и полосатом халате сидел у окна и читал. На окне была решетка, но оконная рама легко открывалась изнутри. Штайнеру нравилось сидеть у окна, потому что в хорошую погоду отсюда можно было видеть двор крепости и Белую башню. Широкий двор и высокая башня создавали иллюзию пространства, а значит, и свободы. Штайнер услышал лязг отпираемых засовов. Затем дверь открылась и на пороге появился капрал военной полиции.

– К вам посетители, подполковник.

В палату вошел Манроу, а следом за ним – Картер.

– Можете идти, капрал, – сказал Манроу.

– Слушаюсь, сэр.

Он вышел и закрыл дверь на замок. Собираясь к Штайнеру, Манроу для солидности надел форму. Он скинул шинель, и Штайнер увидел на его мундире знаки отличия штабного офицера.

– Подполковник Курт Штайнер?

– А вы бригадный генерал...

– Манроу. Это мой помощник, капитан Джек Картер.

– Господа, я уже прежде называл свою фамилию, звание и личный номер, – сказал Штайнер. – К этому мне нечего добавить, разве только то, что я удивлен, почему из меня с тех пор не попытались выжать больше информации. Прошу извинить, что не предлагаю вам сесть. Как видите, здесь всего один стул.

Штайнер говорил на великолепном английском языке. Манроу с удивлением осознал, что немец ему нравится.

– Мы присядем на кровать, если вы позволите. Джек, предложи подполковнику сигарету.

– Спасибо, не беспокойтесь, – поблагодарил Штайнер. – Я был ранен в грудь, так что пришлось отказаться от курения.

Они сели.

– Вы очень хорошо говорите по-английски, – заметил Манроу.

– Вы же наверняка знаете, бригадный генерал, что моя мать американка и что я долгое время жил в Лондоне, когда мой отец работал здесь военным атташе посольства Германии. Я окончил Сент-Полз-скул.