Засунув руки в карманы плаща и подняв воротник, Мэри, прихрамывая, шла по тротуару. У спуска к реке она остановилась и прислонилась к стене, глядя на проплывающие пароходы. Она даже не повернула голову в сторону монастыря. Девлин строго-настрого запретил ей это. Так, наблюдая за пароходами, она постояла минут десять, затем повернулась и пошла прочь.

Штайнер почувствовал, что его охватывает нервное возбуждение, и, чтобы успокоиться, крепко сжал прутья решетки на окне. Открылась дверь, и в комнату вновь вошел капрал.

– Если вы закончили, подполковник, я заберу поднос.

– Да, уже все, спасибо.

Охранник взял поднос и направился к выходу.

– Я не знаю, кто будет дежурить сегодня вечером, но мне хотелось бы исповедаться в часовне, – предупредил Штайнер.

– Хорошо, сэр. Я доложу о вашей просьбе. Будьте готовы в восемь часов, как всегда.

Он вышел и запер дверь. Штайнер дождался, пока звук его шагов стих в конце коридора, и, повернувшись к окну, снова схватился за решетку.

– Теперь остается только молиться, господин Девлин, – произнес от тихо. – Только молиться.

Девлин, одетый в форму и полевую шинель, вошел в церковь святого Патрика. Он и сам не знал, зачем пришел сюда. Возможно, его мучила совесть, а может быть, он просто хотел расставить все точки на i. Он чувствовал, что не может уехать, не поговорив со старым священником. Девлин понимал, что использовал его в своих целях, и не мог примириться с этим. Самое ужасное было то, что этим вечером ему еще раз, в последний раз, придется с ним встретиться в часовне монастыря. Эта встреча будет мучительной, но избежать ее никак нельзя.

В церкви было тихо, только отец Мартин расставлял у алтаря цветы. Он обернулся на звук шагов Девлина, и на его лице отразилась искренняя радость.

– Здравствуйте, святой отец.

Девлин заставил себя улыбнуться.

– Я зашел только за тем, чтобы сообщить вам, что уезжаю. Сегодня утром я получил назначение.

– Для вас это неожиданность, не так ли?

– Да, меня опять отзывают на действительную службу, – нагло соврал Девлин. – Я должен прибыть в военный госпиталь в Портсмуте.

– Ну что ж, как говорится, война есть война.

Девлин кивнул.

– Все эта война, война, проклятая война. Она тянется слишком долго, и всем нам приходится делать то, чего мы никогда не сделали бы в обычной жизни. Любому солдату, на чьей бы стороне он ни воевал, иногда приходится делать такое, за что потом бывает стыдно.

– Ты встревожен, сын мой, – мягко сказал старик. – Могу я чем-нибудь помочь тебе?

– Нет, святой отец, на этот раз нет. Есть вещи, в которых нужно разобраться самому. – Девлин протянул руку, и старый священник пожал ее. – Очень рад был познакомиться с вами, святой отец.

– Я тоже, – сказал отец Мартин.

Девлин повернулся и вышел из церкви. Дверь с грохотом закрылась за ним. Какое-то время старик стоял, не двигаясь. Он был явно озадачен. Затем повернулся к алтарю и снова стал расставлять цветы.

Над Шерне тоже навис едва заметный туман. В четыре часа Шелленберг пошел искать Азу. Вместе с сержантом Лебером тот находился в ангаре, где стоял «Лисандер».

– Ну, как дела? – спросил Шелленберг.

– Все в полном порядке, генерал, – сообщил Лебер. – Лучше не бывает. – Он улыбнулся. – Вообще-то гауптштурмфюрер проверяет самолет уже по пятому разу, но это вполне объяснимо.

Как и просил Аза, на «Лисандере» были прикреплены парусиновые щитки с эмблемой ВВС Великобритании; свастику на хвосте прикрывала парусина, выкрашенная в черный цвет.

– Конечно, нельзя дать абсолютных гарантий, что эти щитки не отлетят во время полета, – сказал Аза. – Остается только молиться, чтобы этого не произошло.

– А как погода? – спросил Шелленберг.

– Погода неустойчивая, – ответил Лебер. – Возможно, видимость будет не очень хорошая. Надвигаются два противоположных воздушных фронта. Я запросил Шербур, но оказалось, что это один из редких случаев, когда они не могут дать точного прогноза.

– А самолет подготовлен к полету?

– О да, – сказал Аза. – У этого красавца есть большое достоинство – запасной бак с горючим. Думаю, англичане поставили запасной бак именно на случай выполнения особых заданий. Полет займет часа полтора, и благодаря разведке люфтваффе в Шербуре я могу настроиться на частоту ВВС Великобритании при подходе к английскому побережью.

– Хорошо. Давайте пройдемся. Хочу подышать свежим воздухом.

Моросил дождь. Какое-то время они молча шли по аэродрому. Шелленберг курил. Дойдя до конца поля, они облокотились на забор и стали смотреть на море.