— Он умер?

— Белогвардейцы убили. Утром ушел из этой комнаты, я проводила его до дверей и не знала, что прощалась навсегда.

Катя молча смотрела на старую женщину, которая стояла перед ней с гордо поднятой головой, потом подошла к Александре Нестеровне, обняла ее за плечи.

— Ладно, милая, — сказала Александра Нестеровна, — пора за работу, заболтались мы с тобой. Вечером расскажу свою историю.

Однако вечерняя беседа не состоялась. Едва стало смеркаться, как на лестнице раздались громкие голоса, топот шагов, дверь распахнулась, и в прихожей появилась Мария Ивановна в сопровождении двух молодых людей и одной девушки.

— Входите, ребята, — приглашала она своих спутников. — Познакомьтесь, пожалуйста: это моя мама, а с ней и Катя… Катюшенька, — моя племянница из Курска.

Мария Ивановна так неожиданно для самой себя представила Катюшу своей родственницей и осталась довольной, что так просто вывела девушку из затруднения, ничего не объясняя про нее.

«Какая же я племянница? — подумала про себя Катюша и поначалу даже обиделась. — Зачем же неправду?»

Снимая перчатки, шляпу и пальто, Мария Ивановна весело представляла своих гостей:

— Это студенты, мама. Сегодня у них кончилась практика, они пришли попрощаться и принесли шампанское. Да разве можно в больнице пить? Я пригласила всех к нам. Посидим за самоваром, потанцуем, да и вам веселее станет. И Катюшу развлечем.

«Если так, — подумала Катя, — пускай буду племянницей из Курска, чтобы лишний раз не объяснять чужим людям своего несчастья».

Гости разделись в прихожей, просто вошли, окружили стол, расставляя на нем коробки с тортом и конфетами и бутылки с шампанским.

— Знакомьтесь, пожалуйста. Это Миша из Орска, будущий медицинский светила, хирург, гордость кафедры.

Высокий смуглый остроносый студент с застенчивой улыбкой споткнулся на ковре и неуклюже поклонился.

— А это Лева Старжинский, любимец нянечек нашего родильного отделения.

— Вы меня конфузите, Мария Ивановна.

— Не скромничайте, Левушка, я знаю, я заметила. А за сим прошу обратить внимание на Наташеньку, — говорила Мария Ивановна, представляя студентку. — Самая младшая на курсе, мастер спорта по плаванию, лауреат всех вечеров и конкурсов студенческой самодеятельности, словом — прелесть Наташа.

Юркая, подвижная девушка с пышными светлыми волосами поклонилась Александре Нестеровне и шагнула к Катюше, протянув ей обе руки.

— Здравствуйте, Катюша. Мария Ивановна наговорила о вас столько хороших слов, вы и в самом деле — красавица. Смотрите, мальчики, какое чудо!

Парни уже сами разобрались в обстановке, во все глаза уставились на симпатичную девушку, заметили ее полноту и смиренно притихли.

Мария Ивановна быстро накрыла стол, расставила чашки, бокалы, тарелочки, включила самовар.

— Занимайте места, ребятки, садитесь. Самовар электрический, вмиг закипит. Старый давно запрятали в кладовку, больно хлопотно с ним носиться во двор, в комнате не растопишь — дымит, как паровоз.

Миша принялся откупоривать шампанское. Хлопнула пробка, шипящее вино полилось в бокалы.

— Мне нельзя, — отстранила свой бокал Катюша.

— Немножко можно, — сказала Мария Ивановна. — Капельку, символично.

— За ваше здоровье, Мария Ивановна.

— За счастье!

— За вечную молодость!

Все выпили, оживились. Миша пытался запеть какую-то песню, но его перебила Наташа, начала громко декламировать стихи:

— Мужчины, мужчины, мужчины, вы помните имя свое?..

Александра Нестеровна внимательно прислушивалась к словам, слегка кивала головой, одобряла. Потом сказала:

— Правильно подмечено про нынешних и прежних мужчин. А я, грешная, думала, что только мне одной видны изъяны теперешних мужчин, ан нет, всем видно! А про музыку что же вы забыли? Заводите, веселее будет.

Миша наклонился к стопке пластинок, выбрал одну, поставил на диск проигрывателя. Музыка была резкая, громкая. Он сделал еще громче, так, что зазвенели стекла в окнах. Старуха поморщилась и прикрыла уши платком.

Лева и Наташа пошли танцевать. Миша в нерешительности взглянул на двух женщин у стола и подошел к Марии Ивановне:

— Разрешите?

— Потанцуйте с Катей, — отвела его руку Мария Ивановна. — А я потом, посмотрю на вас.

— Ну что вы? — сказала Катя. — Мне же нельзя.