Ох, как ей теперь не хватало этой руки! Удивительно, как быстро привыкаешь, что тебе есть за кого держаться. Привыкаешь быстро, а отвыкаешь мучительно. Так ломает, что сил никаких нет. Сколько раз она хотела его найти? Даже в поисковик вбивала заветные «Илья Стужин»… А потом стирала, так и не нажав на «энтер», потому как это был чистый мазохизм! Ну, вот нашла бы она его — и что? Написала бы что-то вроде: «Привет, Илья. Я Агата. Помнишь, мы с тобой переспали в Ташкенте?». А дальше?

— Ага. Берёзы. Как же. Ты из командировки вернулась сама не своя.

— Ничего подобного.

— Может, тебя кто-то там обидел?

— Да нет же, что вы! Там чудесные люди. Я, наоборот, всей душой отдохнула. Но что мы опять об этом? Давайте ваши ведомости.

— Почему — мои? Маринкины.

— Конечно… Мне не нравится, что пришлось урезать премии.

— Да вроде ж совсем чуть-чуть!

— Угу. Но тенденция печальная. При бабуле такого не было, — пробормотала Агата, уткнувшись в бумажки, которые уже сто раз видела нераспечатанными в своей электронной почте.

— Вот именно! — громким возмущённым шёпотом заметила Людмила Львовна и широко развела руками, будто демонстрируя размеры постигшей их катастрофы: — Такого никогда не было. И не должно было быть.

— Не должно. Но кто нас спрашивал? — Агата устало отбросила ручку. — А хотите чая?

— Нет-нет. Мне бежать нужно. Я и так опаздываю к внукам. Моя Кирочка просила посидеть. У них с мужем какое-то важное мероприятие намечается.

— Хорошо вам провести время.

— Спасибо, куколка. А ты? Когда собираешься хоть немного развеяться? Сегодня пятница. Сходи куда-нибудь с друзьями, не всё ж тебе здесь торчать.

— Угу, — покладисто согласилась Агата, зная, что всё равно никуда не пойдёт. Настроение совсем не то было. И только не хватало портить его другим своей кислой физиономией.

— Маринку куда-нибудь вытащи. Она совсем в этой бухгалтерии зашилась.

— Может, и вытащу.

Не в этой жизни… В этой ничего не хотелось. Если только забиться в нору и нос из неё не казать. Влюбилась она. Сильно… По-взрослому. Так, что без него теперь ничего не хотелось и ничего не радовало. Так, что теперь каждый раз приходилось себе напоминать, ради чего же она осталась, пожертвовав этой самой любовью.

— Ну, я пойду, Агаточка.

— Хорошего вечера.

Дверь с тихим щелчком захлопнулась. Агата поёжилась, поплотнее запахивая толстые полы кофты. Прошло уже две недели. Говорят, время лечит. Так сколько ещё должно пройти времени, чтобы так в груди не болело?

Наверное, ей снова нужно было напомнить себе о главном. Так хоть чуть-чуть отпускало. Агата допила чай, вышла из кабинета и пошла по гулким коридорам. Здесь располагались учебные классы, аудитории, в которых они проводили лекции для родителей детей с аутизмом, швейные, кулинарные, керамические мастерские, кабинеты логопедов и тьюторов… Жаль, сейчас в силу позднего времени в кабинетах уже никого не было. Лишь кое-где горел свет.

— А я говорю, что моя операция — решённый вопрос! — послышался звонкий голос Маринки. Маринка, точнее, Лисина Марина Станиславовна, со дня основания фонда работала в нём главбухом. Как ей это удавалось совмещать с четырьмя детьми и мужем, Агата, если честно, понимала слабо.

— А я говорю — это пустая трата денег! Лучше давай построим курятник!

Ага… Голос мужа Марины, Артура, Агата тоже узнала. Эта неугомонная парочка познакомилась благодаря фонду, в котором одна начинала карьеру бухгалтера, а другой приходил помогать в качестве волонтёра. Актёр по профессии, на тот момент Артур был на пике своей славы и всё никак не мог понять, почему какая-то там бухгалтерша осталась равнодушна к его чарам. Вот он и бросил все свои силы, всё обаяние, чтобы Маринку покорить. А в итоге сам без памяти в неё влюбился.

— Курятник?! Зачем тебе курятник?

— Заведём кур.

— Ты спятил, Смолкин? Каких кур?

— Обычных. Тех, что несут яйца. Ты в курсе, что ООН предупреждает о риске глобального голода? Куры — тема. Я тебе говорю.

— Ты заговариваешь мне зубы! А впрочем, поступай, как знаешь. Я сказала, что сделаю себе грудь — и сделаю!

— Привет, ребят, — Агата плотно прикрыла за собой дверь кабинета, чтобы посторонние не услышали набирающий обороты скандал. Улыбнулась. Эти двое друг друга стоили, что ни говори.