— Так ты за неё возьмешься? Мне нужна помощь.

— Я не занимаюсь непосредственно детьми. Для этого у нас есть команда прекрасных специалистов. Ксюшу мы возьмём в качестве исключения. Но ты должен понимать, что на её реабилитацию может уйти много времени.

— Сколько?

— Я понятия не имею. Это слишком индивидуальный вопрос.

Стужин тихо выругался, зарылся рукой в волосы.

— Я понимаю. Да…

— Мне жаль, если это нарушит твои планы.

Нет. Нет… Неправда. Нет.

— Врёшь ты всё.

— Да нет же…

— Ещё как. Я тоже вру. Сам себе. Что забуду тебя, что там мне будет лучше… А на самом деле только о тебе и думаю. Только о тебе и думаю… Понимаешь?!

Илья подошёл к Агате, знакомым жестом обхватил затылок. Его пальцы запуталась в её волосах. Её чувства запутались в ловушках, что он, может, сам того не желая, расставил.

— Что ты делаешь? Перестань!

Ох, не так, не тем голосом нужно требовать остановиться.

— Не могу. Это ж такой шанс, глупая!

— Шанс на что? Всё ещё больше усложнить? Ты же всё равно уедешь…

— И что? Ты предлагаешь жить с оглядкой на потом? А почему бы не жить просто здесь и сейчас? Что, если завтра вообще не настанет? Это же так, мать его, реально!

— Тише ты! — шикнула Агата, игнорируя вызванную его близостью дрожь в теле. — Дети очень чувствуют наши эмоции. Они на них давят.

— Прости… — Стужин коснулся лба Агаты своим разгорячённым лбом. Потёрся носом, прижался губами, раскрывая её губы… Мир сузился, сжался до точек, чёрных точек его зрачков. Откинувшись в его руках, Агата долго вглядывалась в их глубину, бездонную и манящую. А потом тихо всхлипнула, сдавшись. И сама потянулась за поцелуем, как раз в тот момент, когда чуть в стороне послышался звук затвора. Щёлк!

Агата удивлённо вскинулась и уставилась на девчушку, о которой они со Стужиным как будто забыли.

— Она сняла нас!

— Да… Покажешь? Какая ты молодец!ГЛАВА 17

— Вот. Это программа… инклюзивного центра для Ксюши. Как я понимаю, твоя дочь — большая умница, и шансы на полноценную адаптацию у неё высоки. — Агата мягко улыбнулась Ксюшке, как будто утратившей всякий интерес к происходящему. — Но, конечно, к ней ещё нужно присмотреться. А это — для тебя, — на стол перед Ильёй легла красочная брошюрка.

— Для меня? — тупо переспросил он. В отличие от Агаты, Стужин никак не мог прийти в себя после их неожиданной встречи. Та казалась невероятной. И какой-то даже мистической. Будто сама судьба вела их за руку друг к другу, ломая все его планы самым неожиданным образом. И это заставляло его сомневаться, что он выбрал правильный путь.

— Да, для тебя. Ты не волнуйся, ездить никуда не придётся. Занятия для родителей проходят в «Зуме», а ещё у нас есть свой канал в «Телеграмм».

— Зачем мне эти занятия? За Ксюшу спасибо, я тебе благодарен, но своё я отучился.

— И как много тебе известно о стратегиях поддержки ребёнка с РАС?

Ну вот… Он опять себя чувствовал ни на что не годным дебилом. Как тогда, когда Агата задвинула ему лекцию о способах коммуникации. Императивных… и ещё каких-то там.

— Я говорю тебе не в упрёк, пойми меня правильно, — затараторила Агата, словно мысли Стужина высвечивались у него на лбу бегущей строкой. — Твоя дочь совершенно особенная.

— Уж поверь, мне это известно, как никому другому.

— Верю. Но тогда и ты мне поверь, что с особенным ребёнком не получится общаться так, как ты привык общаться… ну, я не знаю, например, с детишками твоих друзей. На курсах для родителей ты узнаешь о разных методиках и практических приёмах помощи дочери в процессе её социализации или того же обучения. А ещё, и это тоже немаловажно, получишь психологическую поддержку.

— С чего ты взяла, что она мне нужна? — криво улыбнулся Стужин, не желая, чтобы женщина, по которой он буквально сходил с ума, записала его в слабаки. И тем самым противореча собственным убеждениям и о жизни в целом, и о праве мужчины на слабость — в частности. Оказалось, эту философию очень легко воспринимать, когда она не касается тебя напрямую. На деле же признаваться в слабости, в том, что ты не справляешься, не вывозишь — ему лично до сих пор было невыносимо.

— Она нужна всем. И предвосхищая твои дальнейшие вопросы и желание со мною поспорить, скажу — без этого мы Ксюшу не возьмём.

— Это шантаж?

— Нет. Это — вопрос грамотного распределения ресурсов. Без участия родителей реабилитация невозможна. Время наших педагогов очень ограничено. Мы не можем вкладывать этот ресурс в заведомо проигрышную историю. У меня на это место очередь из двухсот детей, родители которых готовы нам помогать на сто процентов. И я вовсе не уверена, что поступаю правильно, принимая Ксюшу вне этой самой очереди. Так не усложняй мой моральный выбор ещё и своим упрямством.