Оббегаю машины. Нет времени рассматривать повреждения. Подавляю в себе желание придушить лихача. Я потом его обязательно найду и накажу. Сейчас главное – чтобы с Полей и малышом всё было в порядке.

Переднюю пассажирскую дверь заклинило. Уходят драгоценные минуты. Кто-то приносит лом, с трудом удаётся её открыть.

Полина сидит белая как мел, глаза широко открыты от испуга. У неё – шок.

– Малыш, как ты? – не реагирует. – Я помогу тебе выйти, – отодвигаю подушку, наклоняюсь и отстёгиваю ремень.

Внешне не заметно повреждений. Но при авариях видимость благополучия порой бывает обманчива.

– Поля, у тебя что-то болит? – опять не отвечает, а по щекам текут слёзы.

Подхватываю жену с сидения и аккуратно вынимаю из машины. Рукой ощущаю влагу. Кровь?

В глазах темнеет от ужаса.

– “Скорую” вызвали? – спрашиваю у людей, окруживших место аварии.

– Я звонил, но до города далеко… Когда ещё они доедут, – отвечает водитель автомобиля, который ехал позади меня.

Оглядываюсь. Мы – фактически в чистом поле. Пытаюсь справиться с паникой, но она давит меня безысходностью.

Сколько прошло минут? Сориентироваться трудно.

Кручу головой в поисках решения.

Из затормозившего впереди автомобиля выскакивают двое парней.

– Давай в машину! Быстро! – командует. – “Скорая” будет нескоро.

Я интуитивно подчиняюсь.

Телефон! Нужно срочно позвонить Павлу… Он сможет скоординировать.

– Помоги, брат. Телефон был на панели.

Он оказывается понятливым, ныряет в салон и почти сразу возвращается с моим смартфоном.

– Ты бы хоть сфотографировал для страховой, – подсказывает второй из парней, когда я устраиваю Полину на заднем сидении.

– Гоша, организуй, – командует первый. – Я в больницу и назад. Присмотри тут и проконтролируй.

Парень садится в машину, и мы сразу срываемся с места.

– Посмотри по карте, куда ехать, где ближайшая больница.

– Её бы в город, – прошу не слишком уверенно.

– Можем не успеть. Если кровотечение, то каждая минута на счету. Давай сначала в ближайшую, а там по месту сориентируемся.

Нахожу нужную точку на карте, объясняю, куда ехать. Набираю Павла, кратко описываю другу ситуацию, выслушиваю инструкции. Все они кажутся мне дурацкими и неправильными, но я не спорю.

Звоню бате и прошу прислать кого-то к месту аварии. Сам не способен сейчас думать ни о чём, кроме жены.

Полина стонет и продолжает плакать.

Крови много. Я ни черта в этом не смыслю. Но это наверняка очень плохо. Мысли – одна чернее и страшнее другой.

– Полечка, не плачь, мы скоро приедем в больницу. Доценко уже выслал бригаду. Всё будет хорошо, – пытаюсь успокоить плачущую жену, а заодно и себя.

Получается не слишком успешно. Сам готов разреветься, держусь из последних сил. Мозгоправ был бы мной доволен… Наверное.

Районная больница в корне отличается от тех клиник, к которым я привык, и в первый момент ужасает своим антуражем. Нас встречает мужик неопределённого возраста в застиранном белом халате и шумная медсестра в забавном головном уборе.

– Носилки! Скорее! – командую я из машины, но врач будто меня не слышит.

– Сюда давайте, – открывает двери в здание и указывает на кушетку.

На ходу пересказываю, что произошло.

– Хорошо, я понял. Подождите на улице.

– Я её муж! Я никуда не уйду! – протестую и не думаю выходить. – Я заплачу, сколько нужно!

Появляются ещё какие-то люди. Наконец-то прикатывают каталку и Полину увозят. Меня не пускают, хотя я пытаюсь скандалить и требовать, чтобы мне разрешили быть с женой.

Все куда-то исчезают, не у кого даже спросить, что там происходит и могу ли я чем-то помочь.

Бессилие и неизвестность сводят с ума.

– Не трясись. Надеюсь, всё будет хорошо, – пытается подбадривать меня парень, который нас привёз.

Меня натуральным образом трясёт. Если не сжимать челюсти, то зубы будут стучать друг о друга.

– Полина – моя жизнь… Всё, что у меня есть, – цежу почти беззвучно. – Моя первая жена и дочь погибли при обстреле в начале войны, – впервые делюсь своей болью с кем-то посторонним. – Но сейчас – не война! Почему? Разве она мало настрадалась?