Репликант что-то спросил. Пришлось Стрижу подождать, пока Миа объяснит Аресу концепцию дворянства и титулов.

— Дома его брать сложно, — продолжил он, дождавшись, когда эльфийка завершит очередной курс образовательной программы для нового соратника. — Помимо того, что особняк хорошо защищён охранными плетениями, в нём обитает большой штат прислуги и семья барона. Жена и дети. Плохое место для боя.

Репликант сказал что-то, от чего лицо Мии вытянулось.

— Он говорит, что дети — отличный рычаг воздействия. У… — она запнулась, — …помоек развит родительский инстинкт.

— Помоек? — вскинулась Райна.

Репликант кивнул и добавил короткую фразу.

— Так они нас, людей, называют, — перевела Миа. — Генетические помойки, результат неконтролируемого спаривания.

— Пусть следит за языком, — посоветовал Лёха, глядя на багровеющую Райну. — Здесь «помойка» — серьёзное оскорбление.

Пусть местным понятие генетики и не было знакомо, зато «помойку» воительница поняла прекрасно.

Арес безразлично пожал плечами и продолжил.

— Создавая угрозу детям, можно принудить взрослых к необходимым действиям, — вид у Мии был шокированный.

— Вы чему их там обучали? — откровенно охренел от таких новостей Лёха. — Это ж, мля, не солдат, а натуральный террорист!

Теперь уже репликант выглядел озадаченным.

— Их так учили люди, — перевела Миа его полные недоумения слова.

И уже от себя добавила:

— Доминион и корпораты всегда воевали грязно.

— Никаких захватов детей, — отрубила Райна. — Мы воины, а не разбойники.

Арес вновь безразлично пожал плечами. Ему было глубоко наплевать, каким способом наносить врагу урон. В будущем, судя по всему, понятия гуманности и правил войны стали достоянием истории.

«М-да, Игорь Всеволодович, похоже, будущее без войн для Алисы Селезнёвой мы бездарно пролюбили [1] », — кисло подумал Стриж.

— Солдаты должны защищать штатских, — вслух огласил он аксиому своего времени. — А не использовать их как инструмент воздействия.

Арес посмотрел на него, как на идиота, но промолчал. Лёха понадеялся, что репликант уяснит эту простую истину. Или хотя бы воспримет её как часть инструктажа.

— К делу, — Райна вновь неприязненно покосилась на репликанта. — Потом о воинском благородстве с ним поговоришь.

От высокомерного взгляда Ареса магичка побагровела и заскрипела зубами. Она не привыкла, чтобы ничтожный пустотник смотрел на неё свысока, будто на какую-то крестьянку. Но репликант явно придерживался иного мнения, считая себя выше людей. Или, что вероятнее, ему просто нравилось дразнить аристократку. Запомнил, с каким апломбом она с ним говорила и теперь платит той же монетой.

Просто команда мечты.

— Барона мы будем брать вне дома, — попытался вернуть разговор в конструктивное русло Лёха. — Большую часть времени Эгиль проводит в своём кабинете посреди форта, занятого городской стражей. Соваться туда — чистое самоубийство.

Теперь Арес слушал молча, не встревая с возражениям.

— Лучшая возможность — выманить его в город и взять с малой охраной. Для этого я под видом аристократа затею громкую ссору с Райной. Когда знатные гости города затевают свару, разбираться едет лично Эгиль. Клану Пурпурных Змей не нужны трупы чужих аристократов на своих улицах.

Стриж ненадолго умолк, позволяя Мие в общих чертах обрисовать Аресу взаимоотношения кланов, включающие в себе публичное соблюдение приличий на фоне тайных убийств и подстав.

Репликант слушал с обалделым видом. Все эти хитросплетения казались ему бесполезной нелепицей, о чём он и оповестил собравшихся.

— Не мы это придумали, но нам в этих условиях жить и работать, — напомнила эльфийка.

— Разъезжает Эгиль в просторном экипаже, — взял слово Робин, успевший разнюхать очень многое в городе. — В нём удобно возить и знатных гостей в разной степени подпития, и всех пустышек. Когда барон приедет к нашим скандалистам, то попытается их примирить. Так всегда происходит. Вокруг, конечно же, соберётся толпа зевак и Райна заявит, что не собирается выяснять отношения на глазах у черни. Естественно Эгиль воспользуется шансом и пригласит спорщиков проехать с ним в форт.

— Зачем? — перевела Миа вопрос Ареса.

— На случай, если знатные господа изволят гневаться, — пояснил Робин. — Форт не так легко сжечь случайным заклинанием, как город. Да и бить морду зарвавшемуся отпрыску знатного рода на глазах у черни никто не станет. Чернь должна смотреть на аристократов снизу вверх и нельзя показывать, что дворянина можно лупить, словно какого-то лавочника. А в сторонке, за высокими стенами — просто воспитание.

Репликант молча покачал головой, выражая свое изумление этим безумным миром. Если запрет на причинение вреда гражданским ещё имел под собой какое-то разумное основание, то запрет на битьё морд одним в присутствии других ускользал от его понимания.