К чести магов, те сумели сохранить невозмутимые лица, позволяя эльфийке реализовать задуманное. К счастью, большую часть слов уроженцы этого мира не понимали и, возможно, вовсе не уловили смысл сказанного. Зато уловил и оценил Лёха. Стоило рассказать Аресу правду — он бы ринулся разыскивать артефакт с заключённым в нём демоном и подселять того в себя. В лучшем случае, он бы умер, сожранный неразумным паразитом, использующим кровь носителя в качестве топлива.

А в худшем…

В худшем репликант сумел бы добыть артефакт без плетения покорности и заполучил бы собственную Белочку. И что-то подсказывало, что они оба с радостью и очень быстро сольются в кровожадного, умного и хищного монстра, пожирающего всех встречных магов. А может, и не только их.

Миа же обуздала желание Ареса, превратив в отложенную на неопределённое время цель. Цель, завязанную на союзе с Кречетами.

Ещё одна ниточка, способная удержать репликанта от сольной карьеры освободителя пустотников.

Желая сразу показать типичные, но пугающие трансформации, Лёха отрастил клыки, когти и прочную чешую.

Восторгу Ареса не было предела. Он ходил кругами, изучал и даже попросил разрешения испытать чешую на прочность острием ножа. Стриж разрешил, терпеливо ожидая, пока юный натуралист не оставит попыток выцарапать на нём свой порядковый номер на память.

«Вот такой должна быть реакция на такое сокровище, как я!» — от неожиданного появления давно притихшей демоницы Лёха вздрогнул.

На этот раз его тамагочи выбрала облик девушки-репликанта из старого культового фильма. Она устроила подбородок на плече ничего не подозревающего Ареса и потрепала его по волосам.

«Не будешь меня ценить и любить — уйду к другому», — капризно надула губки демоница.

«А ты можешь? — заинтересовался Лёха. — Взять и сменить тело?»

«Если бы могла, то уже давно бы выбрала кого-то более податливого, или менее принципиального», — с нотками разочарования сказала Белочка.

«Ну тогда мы вместе, пока смерть не разлучит нас, — разочаровал её Стриж. — Или артефакт Кречетов».

Демоница прильнула теперь уже к нему.

«Пока ты меня так сытно кормишь — я готова смиренно ждать», — промурлыкала тварь, лизнула его длинным раздвоенным языком и снова исчезла.

«Зараза», — мысленно выдохнул Стриж.

Вернув себе облик дворянина из клана Виверн, он вернулся к теме инструктажа:

— До операции осталось два дня. Не успеешь за это время стать частью команды — работаем без тебя. Понятно?

Репликант не возражал, явно не сомневаясь в собственных силах.

— Отлично. Итак, дальше к плану. Вот тут… — Лёха указал на изгиб дороги, — … я раню коня маркграфа. Или испорчу упряжь, если получится сделать это незаметно. К тому моменту вы должны быть уже там, в засаде. Ульф вынужден будет остановиться решать проблему. Ваша задача — ликвидировать группу сопровождения, пока я займусь самим маркграфом.

Арес кивнул и хищно улыбнулся. Мысль о кровопролитии ему нравилась.

Оставшиеся до ярмарки дни провели, наблюдая за объектами. Особое внимание Стриж уделял эскорту маркграфа Ульфа, собираясь принять облик одного из стражников. Форму добыл Робин, сперев её у прачек, обстирывающих стражу.

Репликанта брали с собой, обучая правилам поведения в толпе. Легенды для него решили придерживаться той же, что у Мии с Лёхой: бывший егерь. К счастью, Арес усваивал информацию с впечатляющей скоростью, быстро перенимая нужные жесты и манеру двигаться.

Не возникло у него проблем и с верховой ездой, если не считать совершенно детского восторга искусственного солдата при виде лошади. А когда ему объяснили, что один из заводных коней на время выполнения задания его, то искусственный солдат едва не затанцевал от радости. С тех пор он всё свободное время проводил во дворе склада, превратившимся в импровизированный манеж.

Разумеется, мастером джигитовки за два дня Арес не стал, но держался в седле и управлял лошадью вполне сносно.

Наконец настало время ярмарки.

Город расцвёл. Едва стемнело и наторговавшийся люд направился праздновать, повсюду зажглись яркие огни, зазвучала музыка. Певцы, бродячие артисты, танцоры и многие другие показывали своё искусство почтенной публике. Особой популярностью по понятной причине пользовались заклинатели змей. Вокруг них особенно густо толпился народ, щедро сыпя медь в чашки для пожертвований.

Несмотря на всю бесхитростность, было в этих выступлениях что-то притягательное. То, что не может передать ни одна самая совершенная камера, ни один самый красиво сделанный клип. Пробираясь сквозь толпу, Лёха понимал, почему в его мире люди останавливаются послушать уличного музыканта, или посмотреть на выступление танцоров.

Даже Райна, для которой такое было обыденностью, нет-нет да оборачивалась, чтобы глянуть, чем закончится особенно лихой пируэт акробата, или глотание огня фокусником. Что уж говорить про репликанта, вертевшего головой во все стороны. На лице искусственного солдата застыло выражение совершенно детского восторга — так его пленило происходящее.