Шрифт:
Увернувшись, Лёха подставил бугаю подножку и, когда верзила полетел носом в пол, добавил ему кулаком по загривку. А потом влепил ногой в промежность парню с расквашенным носом. Тот тоненько взвыл и лёг на пол в позу эмбриона, враз позабыв про пострадавший орган обоняния.
Слуга, из-за которого всё завертелось, наконец проморгался от попавшего в глаза пива. Оценив ситуацию на поле боя, он кинулся прочь, но брошенный Лёхой табурет сшиб беглеца на пол.
— Убью, — прорычал здоровяк, вставая на четвереньки и тряся головой, словно баран после сшибки.
«Силён!», — мысленно похвалил его Стриж, подхватывая второй табурет.
Изделие местных мебельщиков, описав красивую дугу, состыковалось с черепом бугая, наконец отправив его в отключку.
— Всё, всё, пощади! — просипел ушибленный кувшином, держась одной рукой за живот и выставив вторую в умоляющем жесте.
— Сиди и не рыпайся, — грозно прорычал Стриж. — Э, куда?
Окрик предназначался ревнителю правил, пытавшемуся ретироваться на четвереньках.
Догнав его в два шага, Лёха пинком перевернул жертву на спину и задушевно спросил:
— Ну что, хам навозный, есть ещё желание мне указывать?
Парень молчал, с ненавистью глядя на неожиданно грозного полуухого. Лёха довольно оскалился и примерился для удара.
— Нет, — торопливо выдохнул слуга.
— Хорошо, этот урок ты усвоил, — с некоторым разочарованием проговорил Стриж.
Ему хотелось размазать кого-нибудь ровным слоем по стене, но здравый рассудок напоминал, что смертный приговор эти четверо не заработали.
А жаль…
— Как думаете, — обуздав злобу задушевно спросил Лёха, — стоит рассказать господину капитану, за кого вы глотки драли во время дуэли госпожи Райны?
Двое пострадавших перестали стонать. Моментально заткнувшись, они с ужасом вытаращились на обидчика. Похоже, гнева капитана слуги боялись, как огня. Неудивительно — характер у одноглазого крутой, а уж за своих близких он любого порвёт на лоскуты.
— Это всего лишь ставки, — жалобно прогнусавил парень с разбитым носом.
— Вот капитану и расскажете, что это — всего лишь ставки, — зло прорычал Стриж. — Или самому спустить с вас, сволочей, шкуры?
Он демонстративно задумался.
Троица слуг с мольбой смотрела на него, забыв про боль.
— Ладно, живите, — нехотя разрешил Лёха. — Но если ещё хоть раз пасть откроете — пожалеете, что господину капитану в руки не попали.
И, не дожидаясь ответа, вышел в кухню.
— Что там за грохот? — уперев руки в бока, поинтересовалась Хлоя.
— А, да эти придурки из-за карт сцепились, — отмахнулся Стриж. — Пришлось разнять и вразумить.
— Не прибил? — прищурилась повариха.
— Упаси Древние, — совершенно искренне ответил Лёха. — Я ж не демон какой.
Хохот Белочки был таким громким, что на миг показалось, будто его слышали все на кухне.
— Благодарствую, — улыбнулся Стриж, принимая котомку с едой у подбежавшего поварёнка.
И, кивнув Хлое на прощание, пошёл к конюшне, не дожидаясь дальнейших расспросов.
На душе заметно полегчало.
Глава 21
Во дворе охотничьего домика вовсю кипела работа: восстанавливали разрушенное во время разыгранного для Кьеля представления.
Оба пустотника стояли у козел, обтёсывая доски, и оживлённо беседовали. Вернее, говорил в основном Максимилиано, ухитряясь разом жестикулировать и работать рубанком не хуже, чем языком. Арес же больше слушал, причём с явным интересом. Похоже, тиаматец нашёл подход к искусственному солдату. Не зря же говорят, что совместный труд сближает.
Увидев Мию и Лёху, Максимилиано обрадованно улыбнулся и, воздев руку с зажатым рубанком, проорал:
— Приветствую вас, друзья!
Репликант ограничился хмурым взглядом и продолжил работу. Татуировки-переводчика на его руке всё ещё не было.
Стриж посмотрел на крыльцо, белеющее свежими досками на месте выбитых и сказал Мие:
— Чёрт, даже как-то неудобно их отсюда срывать. Вон как впахивают, прям папы Карло натуральные.
— У ребёнка должен быть один папа! — нахмурилась эльфийка. — И одна мама!
— Папа Карло и есть один папа у Буратино, — успокоил её Стриж. — Книжный персонаж, впахивал как проклятый. У нас в шутку его именем называют таких вот трудоголиков.
И мотнул головой в сторону тиаматца и репликанта.