Не замедляясь, он вонзает свой толстый, твердый член в мое тело. Шок от этого потрясает меня и в то же время подпитывает огонь, разгорающийся внутри. Каждое нервное окончание во мне поет.

— Боже. Том.

— Мне действительно нравится, как ты произносишь мое имя. — Он отстраняется, прежде чем снова погрузиться в меня. Вся эта толстая, твердая плоть растягивает меня внутри наилучшим из возможных способов. Кончик его члена трется об меня во всех нужных местах, и я снова тяжело дышу. Но все же…

— Это точно твое настоящее имя?

— Элизабет. — Он продолжает входить меня, жестко и быстро. — Не отвлекайся от задачи.

Надеюсь, моя единственная задача сейчас — кончить. Потому что все, что я могу сделать, это держаться, крепко обхватив его руками за плечи. Мы так идеально подходим друг другу. Как будто мы были рождены для этого. Никаких убийств, хаоса или чего-то подобного. Просто он и я.

Мужчина не очень деликатно, но с большим талантом трахает меня до исступления. Его великолепный член зажигает меня изнутри. Волна ощущений поднимается внутри меня. И я так чертовски жадно хочу еще и еще. Каждый мускул в моем влагалище сокращается, пытаясь удержать его глубоко внутри. Я дрожу, от это блаженства.

Том ругается низко и яростно, в то время как я просто парю. Слава богу, он меня держит. Кроме того, нам повезло, что мы уже в душе, учитывая происходящий обмен жидкостями. Кончать на него, ощущать его освобождение внутри себя — все это чертовски впечатляюще. Просто быть так близко — потрясающе.

Одно можно сказать наверняка: хорошо быть живой.

***

— Сегодня утром в результате взрыва бомбы погибли трое сотрудников мистера Адисы.

— Это прискорбно, — говорит мужской голос. Британский и шикарный.

Телефон лежит на столе, все собрались вокруг в подвальной комнате, чтобы послушать. И теперь все включают в себя Лису и Ворона. Я тихо спускаюсь по ступенькам, стараясь не мешать. Сейчас ранний полдень. Но после «матери всех кошмаров» уверена, что больше не смогу уснуть. Моя свежевыстиранная одежда лежала на краю кровати. Как и обещал Том. Но вернемся к телефонному звонку…

— О, это гораздо больше, чем это, — поправляет Хелен. — Добавляя к этому отряд убийц, который ты отправил в мой гостиничный номер, Арчи, должна сказать, что твое сообщение было получено.

— Я действительно пытался сначала уладить это мирным путем. Помни об этом, старуха.

Губы Хелен сжимаются в ровную, яростную линию.

— Итак, из всего этого я полагаю, что ты не хочешь отступать от своего безумного плана по монетизации организации?

— Наконец-то ты поняла.

— Хорошо. Очевидно, что мы не можем повлиять на тебя, и я мало заинтересована в том, чтобы за мной посылали убийц. Поэтому, действуя от своего имени, и от имени Чарльза, я сообщаю, что мы оба уходим в отставку и оставим все в твоих руках. — Хелен вздернула подбородком. — Тебя это устраивает?

Арчер прочистил горло.

— Да. Это очень… неожиданно. Не думал, что кто-то из вас согласится на это… но, да, меня это устраивает.

— Мы с Чарльзом оба стареем, и у нас нет наследников. Мы оба чувствуем, что, учитывая хорошую работу, которую мы проделали за эти годы, уход в отставку сейчас не совсем невыносим. Таким образом, ответственность за новое направление работы комитета будет лежать только на тебе.

— Рад слышать, что ты одумалась.

— Действительно. Полагаю, ты подготовил документацию для оформления передачи власти?

— Да, — почти промурлыкал мужчина. — Где ты сейчас находишься? С удовольствием передам их лично. Нет больше необходимости в этой ужасной вражде между нами.

Хелен откинулась на спинку стула, скрестив ноги.

— О, Арчи. Ты не можешь верить в то, что я собираюсь сделать это так просто. Хотя ты всегда был довольно избалованным. Я может и готова отказаться от власти, вот только прошлой ночью ты пытался убить меня. Все это было довольно неприятно. Прости мне мои слабости; мелочность — это такая уродливая эмоция. И все же я не позволю тебе встретиться со мной лично. Ты можешь…

Он рассмеялся.

— Да, брось. Давай определимся с количеством охраны, которая будет сопровождать каждого из нас на это мероприятие, а? Мне бы не хотелось, чтобы в последнюю минуту возникли какие-то недоразумения.

— Пошли трех своих людей, чтобы доставить бумаги, а я приглашу двоих своих. Но ты не можешь прийти, Арчи. — Ее голос становится жестче. — Это мое условие. Если я должна отказаться от дела своей жизни, то я не буду терпеть твоего злорадства, пока я это делаю. На данный момент я буду считать это победой, если мне никогда больше не придется видеть твое лицо.