— Ползи к лестнице на локтях и коленях, детка, — говорит Том, поднимая винтовку. — Не высовывайся. Я хочу, чтобы ты сейчас была в подвале в пуленепробиваемом жилете. Иди.

Осколки стекла впиваются мне в руки сквозь кофту с длинными рукавами, но я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания и поскорее убираюсь оттуда. Мысль о том, чтобы оставить Тома, отстойна. Я на 100 процентов ненавижу это. Тем не менее, я выполняю приказы, как хороший новобранец / невеста.

Пока я ползу вперед, все больше взрывов, хлопков и других разнообразных звуков от различных видов оружия доносится как изнутри, так и снаружи дома. Люди, черт возьми, стреляют в нас. Снова. И это намного хуже, чем номере отеля. Это оглушительно, как будто град обрушивается на дом, или мы попали в торнадо, или что-то в этом роде. Люди на самом деле пытаются стереть нас с лица земли, и я боюсь, что им это удастся. Моя кровь стучит в ушах, адреналин разливается по телу.

Мы не умрем. Все будет хорошо.

По крайней мере, я чертовски на это надеюсь.

Моя надежда длится ровно до тех пор, пока стена рядом со мной не взрывается.

Меня швыряет через всю комнату, пыль и камни сыплются дождем. Но по крайней мере, когда я приземляюсь, то сначала ударяюсь о спинку дивана, и это как бы смягчает мое падение. Хотя все равно все чертовски больно. А еще у меня в ушах звенит колокольчик или что-то в этом роде.

Срань господня. Это безумие.

— Том? — я медленно поднимаюсь, совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы оглядеть комнату. — О Боже, пожалуйста, будь жив!

Из пыльной бури тянется рука, призывая меня опуститься обратно. Кровь капает с той стороны его лица, где его порезало осколком или чем-то еще, но в остальном с ним, кажется, все в порядке.

— Детка, все в порядке. Ты ранена?

— Я люблю тебя.

Мужчина даже не моргает.

— Я знаю. Но ты не ранена?

— Нет, я так не думаю. — Говорю я откашливаясь.

Его реакция на мое ошеломляюще громкое заявление была бы странной, если бы мы не боролись за наши жизни, поэтому я спустила это на тормозах.

— Они запустили в нас ракету?

— Реактивная граната, да.

— Ты ранен?

— Просто весь в синяках, как и ты. Но теперь в стене образовалась дыра, так что я был бы очень признателен, если бы ты как можно скорее спустила свою великолепную задницу вниз. — Он делает паузу, наблюдая за упомянутой дырой. Очевидно, кто-то снова разговаривает с ним через наушник. — Иду, Ворон. Медведь уже на подходе.

И действительно, стрельба снаружи усиливается, когда Медведь, прихрамывая, входит в кухонную дверь. Лиса быстро перемещается, чтобы установить перевернутый стол перед входом, используя имеющиеся обломки, чтобы зафиксировать его на месте. Предполагая, что я собираюсь сделать, как сказано, Том прячется за новой дырой в стене, время от времени высовываясь, чтобы стрелять в плохих парней.

И я могла бы убежать и спрятаться, как было приказано. Или действительно могла бы быть полезной.

Я пытаюсь вскочить на ноги, но это больше похоже на шатание в стиле зомби, и иду к Медведю и Лисе, которые расположились за центральным гранитным кухонным островком. Кровь сочится из раны на икре Медведя, другая намочила рукав его черной футболки. Они едва заметны при слабом освещении.

— Эй, Бетти, — говорит Медведь, занятый перезарядкой пистолета. — Разве ты не должна быть в подвале? Волк взбесится, если узнает, что ты все еще здесь.

Из ниоткуда кто-то хватает меня за волосы. Моя голова резко поворачивается, и лицо Лисы оказывается всего в нескольких сантиметрах от меня, ее глаза сверлят мои. Как будто она пытается заглянуть прямо в мой череп, или в мою душу, или что-то в этом роде.

— Она не контужена. Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить. — Она снова поворачивается к перестрелке. — Аптечка у двери.

— Хорошо, — говорю я, проползая на четвереньках по пыли и стеклу, чтобы достать ее.

— Она не должна быть здесь, — ворчит Медведь, когда я подползаю к нему.

— Я сказала, что с ней все в порядке, — огрызается Лиса. — Ты не спускай глаз с нашей шестерки и позволь ей взять кровотечение под контроль.

— Мне нужно, чтобы ты перестал двигаться, — приказываю я. Порез на его руке глубокий, но не слишком длинный. Больше похоже на ножевую рану. — Мне просто перевязать это?

— Ага. Там есть бинт. Давай возьмем мою руку под контроль, а потом перевяжем пулевое ранение в икре. — Глаза Медведя прикованы к окнам с нашей стороны и двери позади нас, пистолет покоится в его руках.

Я роюсь в аптечке, пока не нахожу то, что нужно. Там есть и несколько бактериальных салфеток. Я промываю рану на его руке, как могу, но кровь течет быстро. Слишком быстро.

Медведь смотрит вниз. Удивительно, но он улыбается, смотря почти с облегчением. Может быть, тот факт, что мое лицо в настоящее время не окрашено его кровью, по крайней мере, означает, что пуля, которая прошла через его ногу, не задела вену или артерию или что-то еще. Или, может быть, ему просто нравится быть раненым. Я не знаю. Люди такие странные. В любом случае, он кладет пистолет на колени и берет несколько толстых квадратиков ватных тампонов, прикладывая их к передней и задней части икры, пока я занимаюсь его рукой.