— Так, — произнес Грюнке. — А где условная подпись?

Зайцев глядел на него широко раскрытыми глазами.

— Кто передал? Астра? Салют? Как вас назвала Москва?

— Зайцем.

— Вот и подпишитесь.

Михаил подписался: «Заец».

Грюнке резко вскочил со стула, нервно прошелся по комнате.

— Вы не джентльмен, радист Зайцев! Вас снова следует отдать на воспитание в лапы Карла Шмульке. Он быстро выбьет из вас дурь. Русский язык я знаю не хуже вас. Слово «заяц» пишется через «я», а не через «е». Знаю и хитрость русских чекистов. Искаженное слово — сигнал, что работаете под контролем. Так? Отвечайте!

Михаил побледнел. Мечталось: попадет к партизанам — сознается! Перейдет на связь с Центром по запасному варианту. Обведет врагов вокруг пальца. Последняя искра надежды погасла. Перед глазами, как привидение, появился краснощекий палач Шмульке.

— Чем вы гарантируете мою безопасность у партизан?

— Вы будете работать спокойно. Немецкой разведке достаточно того, что мы будем прослушивать все ваши донесения и указания Москвы.

— А если вопрос коснется какой-то партизанской операции? Ведь вы ее упредите. А потом?..

Грюнке скривил в улыбке тонкогубый рот:

— С вашей головы не упадет ни один волос. Для великой Германии и фюрера надежный источник информации дороже сотен солдат.

И Зайцев раскрыл все то, о чем раньше умолчал. Грюнке протянул ему листок бумаги, на котором было что-то написано.

— Перепишите и распишитесь. Маленькая формальность, но...

Зайцев пробежал текст глазами и на его лице застыл страх. Текст гласил, что он, Зайцев Михаил Анатольевич, дает клятвенную подписку немецкой разведке, что обязуется честно и добросовестно с нею сотрудничать.

— Зачем это? Я и так...

— Вы уже доказали, что не так, — подколол Грюнке.

— Но вы это... никуда?..

— Безусловно, если все будет выполняться по-джентльменски.

Зайцев переписал текст и расписался.

Поздно вечером три автомашины взяли курс из Полтавы в район хутора Ярового, вблизи которого приземлились парашютисты. В легковой автомашине кроме шофера были Грюнке и Зайцев. Две другие автомашины, крытые брезентовыми тентами, были набиты немецкими солдатами.

В лес пошла только легковая автомашина. Грузовики с солдатами остановились в хуторе. По заранее составленному сценарию, фашисты врывались в хаты, искали «прячущихся парашютистов».

Пока разыгрывалась в хуторе комедия, легковая автомашина высадила в просеке двух пассажиров. Грюнке картинно взял Зайцева под руку и тихо сказал:

— У русских есть хорошая привычка: доверяй, но проверяй. Покажите, где ваш тайник?

Зайцев повел. Место поворота в лес к стреловидной сосне они с Иваном Ефимовичем отметили ножом на коре кряжистого дуба с кривым, как синусоида, стволом. Отыскали дубок. Потом срезанную снарядом сосенку. Грюнке остался у нее, а Зайцев, сильно припадая на ушибленную при падении ногу, пошел к тайнику, разгреб снег, вытащил хворост и, взяв за шелк, приподнял часть купола парашюта.

— Достаточно. Закрывайте как было, — приказал Грюнке.

Примерно через час в лесу послышались автоматные очереди. Немцы кого-то преследовали. Предчувствие Зайцева не обмануло. В полукилометре от тайника, меж двух тонких березок, обвитых кустарником дикого терна, лежал простреленный очередью из автомата Иван Ефимович. Он был в том же полушубке, в котором улетел в свой последний рейс. Иван Ефимович не лежал, а, скорее, висел на кустах, провалившись в них, запрокинув голову, разбросав руки.

— Вот видите, к чему приводит упрямство, — тоном сожаления сказал Грюнке Зайцеву. — Но это к лучшему. Его убили во время облавы. Вы, с больной ногой, в это время где-то прятались. Впереди ночь. Найдете надежное место. Вот вам примерная легенда, которую изложите партизанам. Бородача уволоките пока в балку. Присыпьте снегом. Тайник с рацией, выстрелы в лесу, розыски в селе парашютистов, наконец, временная могила Бородача — сыграют на вас. Действуйте, Зайцев! — Грюнке изобразил нечто вроде приветствия и ушел в темноту.

Зайцев стоял напуганный и ошеломленный. То, что произошло, не сразу уложилось в голове. Одно он ясно понял: Иван Ефимович только мертвый мог «сработать на него». Вот, оказывается, о какой помощи со стороны Бородача говорил Грюнке. Но своя шкура дороже. И Зайцев поспешил выполнить совет немецкого разведчика.

Под утро, до крайности изможденный, обросший щетиной и с непрошедшей болью в ноге, Зайцев едва добрался до пятой хаты. Грюнке был прав. Люди здесь оказались добрые. Они Михаила накормили, напоили, внимательно выслушали, подтвердив, что вечером немцы были в деревне — искали парашютистов.