Экзоскелетная пехота в сопровождении пульсовиков ушла к генералу, а мы остались сами по себе. Морпехи в растерянности смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше.

Присев на пол рядом с Солом, я положил мориту на ноги. Ласково поглаживая оружие, ни разу меня не подводившее.

— Смотри не влюбись…

— Пошёл ты.

Несколько бойцов, что наблюдало за этой сценой, начали смеяться. Страх и тревога понемногу покидали солдат. Кто-то смеялся, а кто-то плакал. Некоторые достали синтетические сигареты и начали курить. Единственная девушка среди нас поцеловала ближайшего солдата, вызвав своим поступком овации и аплодисменты.

Стальной стержень, что поддерживал меня всё это время, с самой высадки, наконец исчез. Слёзы радости и облегчения покатились по щекам. Быстро стерев их рукой, пока никто не увидел, я похлопал себя по щекам. Ладонь Сола постучала меня по плечу. Повернув к нему голову, я чуть не упал в обморок. На его грубом и суровом лице была добрая улыбка. Словно старший брат, он смотрел на меня, прекрасно понимая всё, что я чувствую. Улыбнувшись в ответ я лишь несколько раз киваю головой.

Нас увезли на территорию, подконтрольную войскам Федерации, в центре города. Поездка на броневиках даже не вызвала прежних возмущений. Чувство безопасности и усталость помогали смириться со всеми неудобствами. Ведь как только я сел в броневик, то сразу вырубился.

Много позже мы узнали, что, чтобы отбить город, у экзоскелетной пехоты ушло всего два дня и ещё столько же на зачистку канализации. Словно саранча, они пронеслись по руинам, убивая всех членистоногих на своём пути. По слухам, бродившим среди бойцов, в ходе всей операции они потеряли всего четыре процента от личного состава и это считалось плохим результатом. Информация вызывала восторг и ярость. Будь они здесь с самого начала, потерь было бы гораздо меньше. А некогда прекрасный город не превратился бы в дымящие развалины, по которым бродят выжившие в поисках своих близких, просто чтобы их похоронить.

До прибытия пополнения на планете действовали войска ударного флота. Зачистка Баала шла полным ходом. Мародёры уничтожали логова жуков одно за другим. Новости с полей битв приходили каждый день, радуя остатки жителей и гарнизона.

Пока война была где-то там, вдалеке, мы занимались расчисткой завалов. Записываясь в армию, я и не думал, что стану разнорабочим на стройке. Было забавно, ведь именно от этого я убегал с Земли. Сейчас же я радовался передышке и размеренным дням.

Из приятных новостей было уменьшение нашего срока службы в штрафном полку. Наверняка заслуга Брэдли. Вместо пяти мы должны будем отслужить два года. Хотя учитывая, что всех штрафников, кроме нас, убили, думаю нас зачислят в гарнизон или отправят на космическую станцию, где мы будем ждать распределения на новые участки этой ужасной войны.

Разбирая мусор, оставшийся от высотных домов, я всё чаще натыкался на изувеченные тела. Замершие в странных позах, они казались спящими, пока не откапываешь их до конца. Наполненные предсмертным страхом, застывшие лица матерей, закрывающих своими телами детей. Мужчины с любым оружием в руках, разорванные на куски; и старики, принявшие свою судьбу.

День за днём мы вытаскивали их тела. Стройные ряды чёрных мешков лежали повсюду. Невозможно было найти хотя бы одну улицу без пакетов с телами местных жителей. Проходя мимо них, я всё чаще задумывался, почему Федерация допустила это. Ведь имея в своих руках оружие и солдат, способных дать отпор, она могла легко избавиться от этой заразы задолго до нашего прибытия на планету. Надежда на собственную глупость и непонимание планов командования помогали не скатиться в меланхолию и отчаяние.

Помимо тел людей в городе стоял смог от горящих насекомых. Мерзкий запах горелых арахнидов пропитал нас всех насквозь. Сколько не стой в душе — он всё равно оставался на тебе. Кто-то пытался надевать противогазы или обматываться платками, пропитанными ароматизаторами, но как по мне — всё это было бесполезно.

Мерзкая вонь жуков, смешанная со смрадом мёртвых тел и горящего скарба.

Прервавшись от размышлений, пропускаю мимо себя бульдозер. Многотонная машина медленно и уверенно толкала перед собой тела насекомых, сталкивая их в кучу, которую бойцы обливали горючими веществами. Куски тел тварей вылетали за пределы ковша и попадали под гусеницы, создавая пробирающий до мурашек хруст.

Продолжив путь, я вернулся к своей работе. Огромное здание, рухнувшее под собственным весом, когда скорпион протаранил первые этажи. Уже несколько дней я и ещё десяток человек разбирали завалы. Нам в помощь выделили небольшой строительный кран, но даже вместе с ним работы ещё много.

Растаскивая завалы, я наткнулся на детскую ладонь. Камень в моих руках потяжелел, пригибая меня к земле. Встав на колени рядом с маленькой ладошкой, я трясущейся рукой прикоснулся к ней. Сняв перчатку, обхватываю её пальцы. Ледяные и твёрдые, как у всех остальных.

Глаза стали влажными. Пришлось запрокинуть голову, чтобы успокоиться. Каждый день я нахожу новые тела. Складываю их у дороги, чтобы медчасть могла определить кто это, но дети…Я уже сбился со счёта тому количеству маленьких тел, что я вытащил на свет. Каждый раз надеясь, что вот-вот ребёнок вздохнёт и откроет глаза. Сидя на коленях и смотря в небо, хотелось кричать от бессилия.

Момент моей слабости остался незамечен остальными. Все мы реагировали по-своему, но ни один из солдат не оставался равнодушным. Сол с двумя парнями опустился рядом, помогая мне стащить с маленького тела обломки. Зрелище под ними вызывало тошноту. Слёзы потекли по щекам. Рука — единственное, что осталось от малыша. Рядом с остатками тела лежало ещё одно — взрослое. Оно сохранилось получше. На лице незнакомого мужчины была улыбка. Его руки тянулись к ребёнку. Наверное, он до самого конца пытался поддержать своё дитя. На его руке был маленький кожаный браслет. Цветные нитки создавали причудливые узоры. Они были неравномерными и кривыми. Скорее всего, подарок от ребёнка.