Искра сидела на кухне, за столом, на котором две дородные женщины раскатывали тесто, резали капусту и разделывали мясо. Она ела яблоко. Рядом пожилой слуга Гриша точил кухонные ножи.

— Скажи мне, Гриша, — обратилась к нему Искра, — почему его величество так и не представил нам свою супругу? Что с ней такое?

Гриша медленно положил нож на стол и внимательно посмотрел на княжну, прикусив при этом губу.

— Ведьма она! — выпалил он и с опаской осмотрелся. — Ведьма, как есть. Покойный князь-батюшка Блажен привез ее откуда-то с Равногора, только откуда — это мне незнамо, и насильно навязал ее нынешнему великому князю, то есть — Мечеслав Блаженичу. А, как известно, курченские короеды — все сплошь безбожники и колдуны. И дьяволицы, — прибавил он, подумав.

— Нельзя судить о людях по одному человеку, — сказала Искра, ловко закинув огрызок в корзину у противоположной стены.

— Может, оно и так, — буркнул Гриша. — А только у кого ни спросишь, все в один голос утверждают, что оно… того.

— Чего?

— Да вот, к примеру, сказывали мне: поклоняются они, короеды то есть, некому божеству, коему в полночь, раз в год, преподносят в жертву сердце девственницы! Только представьте себе, госпожа!

— Представляю, — ответила Искра, вздрогнув и тут же улыбнувшись. — А какие грехи у царицы Менелаи?

— Ох, — покачал головой Гриша. — Не мне ее судить, но только какая жена добропорядочная, тем более царица, ляжет под стражника, а потом еще будет похваляться этим перед всеми? Мол, вот каков стражник-то — богатырь, не то что супруг законный! А еще она, окаянная, была любовницей Льва и хотела отравить мужа, но Мечеслав Блаженич оказался крепким мужчиной — выжил. И, опосля смерти Льва-братоубийцы от сердечного удара, проявил неслыханную милость — ради сыновей простил и принял обратно ее, окаянную. Вот таков нашкнязь, дай бог каждому. Но Менелае-то это вряд ли помогло — сошла ведь с ума, вредительница. И поделом.

Наступила та роковая ночь. Искре не спалось: услышанное не выходило из головы. Взглянув в окно, на полную луну, девушка подумала, что уже и верно глубокая ночь. И пусть, что из того? Все равно завтра очередной пустой день. Может, заглянуть в библиотеку, почитать что-нибудь? Ведь от скуки помрешь. Хотя она совсем не любила читать, и вообще в Волчьем Стане этим занимался разве что Доброгост.

Андрей чурался ее. И пусть. Он ей совсем не нужен. Это странно, ведь она приехала к нему… Все равно плевать.

Тут до нее донеслись крики. Она села и прислушалась. Крики не прекращались, и шумели женщины. «Чего это прислуга так разбушевалась? Они что, сошли с ума, в такой поздний час выяснять отношения, да еще и в царских покоях?» Девушка прислушалась, о чем спорят, но не поняла ни слова. Решив, что она все равно не заснет, пока не выяснит, в чем дело, Искра зажгла свечу и, накинув восточный халат, побежала к выходу из опочивальни.

В пустом зале, куда вел коридор, она застала с десяток служанок (Буяна тоже присутствовала), окруживших бледную женщину с растрепанными волосами, в мятой желтой сорочке и в замшевых полусапожках. К груди женщина прижимала Павлушу, сына Анеи, которая стояла напротив и с плачем умоляла вернуть ей дитя. Едва взглянув на женщину, в ее блуждающие, затравленные глаза, Искра сразу же поняла, кто это. «Андрей чем-то похож на нее», — мелькнула мысль у Искры.

— Отдайте мне сына, госпожа! — Слезы градом катились по лицу Анеи, шея была сильно расцарапана, и кровь уже смочила белоснежную сорочку.

— Не отдам, — ответила Менелая. — Чего это я, великая княгиня Воиградская, должна отдать вам своего родного сыночка, наследничка? Отдать вам, грязным скотам! Вы ж не люди, вы — свиньи! Что, сожрать его хотите? Пошли вон!

— Что здесь произошло? — шепотом спросила Буяну Искра, кутаясь в халат.

— Ее величество похитила ребенка Анеи, — ответила она. — Тайком вошла к ней в спальню и забрала кроху. Анея проснулась и попыталась отбить сына, но не смогла — видите, что с ней сделала царица?

— Да, вижу. И что же делать теперь?

— Не знаем. Она вон какая — демоны так и пляшут у нее за спиной. Того и гляди, что-нибудь выкинет. Но послали за князем — он-то должен помочь.

— Надеюсь, — со вздохом сказала Искра, глядя на княгиню. Павлуша громко и надрывно плакал, внося дополнительную сумятицу, но Менелая, не обращая внимания, крепко сжимала его костлявыми руками.

— Менелая! — Мечеслав появился неожиданно — в распахнутой рубахе, в черных штанах с красным поясом. На груди висела массивная золотая цепь. Искра про себя отметила, что он очень даже неплохо выглядит для своих лет. — Менелая, не дури, отдай сына матери. — Голос царя, обычно сладкий, как патока, сейчас был тверд и непреклонен.

— Так, муж мой, — сказала ему на это Менелая, — разгони этот сброд. И вели завтра же казнить эту подлую тварь. — Ее палец угрожающе уставился на Анею.

— Хватит! — произнес Мечеслав негромко, но так властно, что Менелая отшатнулась. — Отдай мне дитя.

Князь вытянул руки и сделал шаг навстречу.

— Ну же!

— Ты заодно с ними! — крикнула она.

— Это не твой ребенок. У тебя нет детей, кроме Андрея. Я устал тебе потворствовать, Менелая, устал притворяться ради тебя. Все эти годы ты качала пустую колыбель, а я боялся ранить тебя правдой. Но у тебя нет ребенка. Так что не гневи Небеса, успокойся и отдай сына матери.