— Очень ценные сведения, — задумчиво произнес Асмунд. — Есть какие-нибудь соображения по поводу написанного?

— Несколько.

— Слушаю очень внимательно.

— Если это откровение, данное свыше, то очевидно, что речь идет о важных событиях, может быть, таких как война. Все известные предсказания неизменно сулили войну и мор. Незадолго до вашего визита Менелая (вроде как моя мать — помните ее, надеюсь) убила ребенка служанки, младенца. Чем не кровь ягненка? Таинственный замок и одинокая дева — не о моем ли батюшке и его неожиданной возлюбленной Искре идет речь? Наши добрые друзья из Волчьего Стана столкнулись по пути сюда с нечистью. Один из мертвяков что-то выкрикивал насчет запаха. Может, он имел в виду запах тлена? Если мертвец, конечно, может что-то иметь в виду. Древо смерти вы видели. Что там еще? Яблоки и веселящее вино… Наша пирушка не подходит? Нет? Тьма подземелья… подземелий на свете полно, какое именно? Вообще, все, что здесь написано, можно трактовать по-разному… Гибелью Двух Братьев, Красного Петуха и Сына Сомнения… А вот это интересно! Знаете что, мастер-дознаватель Асмунд? Что главное?

— Что же?

— В таких событиях, как война, важную роль играют именно сильные мира сего — вожди, а не какие-нибудь крестьяне или разбойники. А у нас, и не только у нас, Бориса и Военега называют не иначе как «братья». Вышеслав, уважаемый мастер-дознаватель, — подданный нашего княжества и, разумеется, тоже пользовался этим словом.

— Не может этого быть, — произнес потрясенный Асмунд. — Вы полагаете, что старик предсказал смерть Бориса и Военега?

— Хотите сказать, что они бессмертны?

Утром после пира большинство пребывало в неважном состоянии. Мечеслава, Лавра, Военега и Ольгерда оказия, именуемая в простонародье похмельем, никак не потревожила, вследствие чего, после скромного завтрака в малом столовом зале, все четверо в сопровождении бояр, дубичских придворных и дружин отправились осматривать Воиград. В тот день они посетили храм, произведший неизгладимое впечатление на Ольгерда, Черный город, поохотились в лесочке, дико заросшем терновником и крапивой. Кир даже завалил кабана, невесть откуда взявшегося в пригороде…

Искра навестила Добронегу. Обе девушки быстро нашли общий язык и провели вместе целый день. Искра безмерно возрадовалась найденной подруге. Тихий и кроткий характер Неги отлично сочетался с импульсивной натурой венежанской княжны. Они гуляли в саду, ели фрукты, вели девичьи беседы и так увлеклись, что совсем забыли обо всем остальном.

Но расскажем немного о Борисе, ибо то, что он, с позволения сказать, вытворял в тот чудесный день, сыграло немаловажную роль в последующих событиях.

Борис, как вы уже успели заметить, был прескверным человеком. И это касалось не только физиологических особенностей, но и характера. Не последнюю роль в этом сыграла его мать Ольга. После изгнания Военега из княжества она возненавидела Бориса и впоследствии постоянно укоряла его за это, оскорбляла, в общем, вела себя самым неподобающим образом. Борис, никогда не отличавшийся ангельским нравом, окончательно ожесточился. За двадцать лет правления он сменил двадцать жен — половина умерла от побоев, половину постригли в послушницы зловещей богини Навииii. Приступы ярости, пьянство и мордование подданных — обычное явление в великокняжеском дворце в Дубиче.

При всем этом Борис не был таким уж злодеем. Здесь уместно некоторое сравнение с его младшим братом. Военег — красив, статен, велеречив, воспитан; Борис — неказист, груб и задирист. Военег хитер, а Борис прост, как медный грош. Дубичский князь долго зла не держал, отличался щедростью. Он мог избить, обругать, выпороть, а спустя полчаса как ни в чем не бывало разговаривать с пострадавшим, как со старым другом.

Итак, Борис проснулся. Кряхтя, он явился на кухню, где уже сидел Горыня. Вместе сиятельные особы выпили, поговорили по душам, после чего Борис, чувствуя приятное головокружение, вновь отправился спать.

Проснувшись уже после обеда, Борис снова завалился на кухню. Горыни там не оказалось, а слуги должного внимания на гостя не обратили. Под руку попался Гриша, отделавшийся разбитым носом.

Далее Борис направился в конюшню, где хотел проверить своего коня, и, сочтя уход за своим скакуном недостаточным, прошелся плеткой по спинам мирно спящих там багунов и венежских дружинников. Вольнолюбивые разбойники и не терпящие посягательств на свою независимость венежане возмутились, и быть бы Борису битым, если бы не вовремя подоспевший Ярополк по прозвищу «цепной пес» с мастером-мечником Волком во главе полусотни разъяренных дубичей.

Багуны с венежанами забаррикадировались в конюшне и обстреляли из луков воинов Волка, ранив троих. Дубичи, в свою очередь, вознамерились сжечь конюшню, но тут вмешался Авксент. Ему удалось утихомирить разбушевавшегося не на шутку Бориса, но ценой страшного оскорбления. Примирившись, неприятели во главе с самим Борисом решили поиздеваться над расфранченным советником: раздели его догола, вываляли в навозе и воткнули ему в задний проход пару петушиных перьев.

Несколько развеселившись после такой милой его сердцу забавы, Борис вернулся во дворец и стал там задирать служанок, щипая их за ягодицы. Мало того, выведя во двор всех мало-мальски привлекательных девиц, он приказал им снять с себя всю одежду и в таком виде потешить его танцами. Девушки отказались, и Борис в ответ велел Ярополку… всех выпороть.