В самый разгар экзекуции, за которой с превеликим интересом наблюдали багуны, во двор вышел Горыня. Брат Искры повел себя на удивление благоразумно и осторожно. Он не стал прерывать наказания, но увел Бориса в сторону и поговорил с ним с глазу на глаз. Как ни странно, это возымело действие — дубичский князь присмирел, прогнал пасынка с парнями, отпустил девушек и велел подать себе в комнату пиво и шмат жареного мяса.

Ближе к вечеру вернулся Мечеслав с гостями.

— Я не намерен терпеть подобные выходки в моем доме, — категорично заявил Мечеслав. — Вы несли оскорбление лично мне.

Князь Воиграда сидел на троне, пунцовый от злости. Рядом находилась Искра, внешне никак не выдававшая своих чувств. Борис, отхаркиваясь, нервно прохаживался по залу, за ним тенью следовал Ярополк, остальные — практически все присутствовавшие накануне на пиру — молча стояли в стороне.

— Оскорбление! — возвысив голос, повторил Мечеслав.

— И что с того? — спросил Борис.

— Я требую, чтобы вы немедля покинули Воиград.

— Срать я хотел на твое требование! — Борис подкрепил сказанное смачным плевком в сторону трона.

— Что вы сказали? — переспросил не понявший его Мечеслав.

— Подождите, государи! — вмешался Лавр. — Давайте не будем кипятиться. Ваше величество, — обратился он к Мечеславу, — позвольте переговорить с вами наедине?

— Да, я слушаю.

Лавр подошел к трону, и, покосившись на Искру, замялся.

— Говорите, у меня нет от нее секретов.

— Хорошо, — понизив голос, сказал вельможа. — Государь, я уже рассказывал вам о странностях нашего князя. Вы себе не представляете, сколько мы претерпели неудобств из-за его… вздорного характера. Мы столько приложили усилий, чтобы свести его вместе с Военегом, и что? Уже на следующий день наш князь, искренне плакавший при встрече с ним, наговорил ему кучу гадостей. К счастью, Военег Всеволодович оказался выше мелких обид. Молю вас, возьмите с него пример и не хороните наши надежды на возрождение добрососедских отношений. Ведь, — еще тише прибавил он, — Борис только сидит на троне, понимаете? Сидит и… харкается. А правим-то мы. Завтра мы спокойно обсудим все наши проблемы как умные люди.

— Господин Лавр, — сказала внимательно слушавшая его Искра, — разрешите вопрос?

— Конечно, государыня.

— Что бы вы сделали, если бы к вам пришел, допустим, такой же боярин, как и вы; нагадил бы в вашем доме, изнасиловал жену, поколотил бы детей, наплевал на все ваши ценности?

— Госпожа… — начал Лавр, но Мечеслав прервал его:

— Идите, господин Лавр. Я вас понял. Итак, — сказал он громко, — что вы скажете мне, великий князь?

— Я? — переспросил Борис. — Что я могу сказать? Скажу, что никуда отсюда не уеду. И ты мне не указ. Для меня ты — неудачник. Твой трон скоро станет моим!

— Не надо так, брат, — сказал Военег. — Утихомирься.

— Заткнись, холоп! Иди трахай свою нищенку! Но не думай, что я разрешу тебе жениться на ней!

Военег повесил голову, но Искра, все время украдкой поглядывавшая на него, заметила, что он ухмыляется.

— Ты женишься на ней! — Искра вздрогнула и увидела, что Борис указывает на нее. — Волчий Стан, конечно, не ахти какое царство-государство, но тебе ихняя княжна будет в самый раз — кровь, как-никак, царская! Твою девку в постриг, Мечеслава на кол — и ура! Воиград наш! Завтра же я дам соответствующие указания. Так что, царек, посиди в своем кресле еще ночку, я разрешаю, ха-ха-ха!

К счастью, Борис говорил очень быстро и непонятно, а Ярополк, привыкший его дублировать, был жестко остановлен Ольгердом. Но надеяться на то, что Мечеслав ничего не поймет из Борисовых слов, было все же глупо. Все с замиранием сердца ждали его ответа.

— Мечеслав, муж мой, Мечеслав! — Он не сразу заметил, что Искра тянет его за рукав. — Давай уйдем?

— Уйдем?

— Посовещаемся. Не будем горячиться. Утро вечера мудренее. Послушай меня, пожалуйста. Уйдем, позовем Горыню, Авксента, может, Злобу, Черного Зуба, Олега… Поговорим, подумаем. Если так все выходит, то надо проявить осторожность. Силой ты ничего не решишь, а если будешь на горячую голову отвечать ему, то действительно можешь потерять княжество.

— Потерять? — Мечеслав был шокирован и растерян.

— Пойдем, мой милый…

— Вы что там, милуетесь, что ли, а, красны девицы? — спросил Борис.

Искра встала. Мечеслав остался сидеть, пальцы вцепились в волосы, лицо осунулось.

— Дорогие гости! — сказала она царственным, уверенным тоном, заставившим обратить на нее внимание даже нахохлившегося дубичского князя и его прихвостня пасынка. — Прошу вас, расходитесь. Уже поздно и все мы устали. Завтра мы встретимся и поговорим. — Последние слова она произнесла, посмотрев на Бориса таким ледяным и полным пренебрежения взглядом, что он так и остался стоять с открытым для очередной колючей реплики ртом.

i Пяти королям — после изгнания из Павсема Карла Кровавого в 778 году последовали смутные времена, называемые Временем Безвластия. Длилось около тридцати лет — до 809 года, когда состоялся Съезд пяти королей — бывших властителей треарийских провинций, где и было объявлено о создании Союза Пяти Городов. В него вошли:

королевство Кририя (Рория);

королевство Снегия (Мальтрот);

королевство Куния (Куния);

королевство Северная Алария (Арнум);