– Мне нужно знать, сколько из них можно отправить обратно в свои подразделения.

– Раненых?

– Мне нужен каждый человек, который сможет держать оружие.

– Я должен сделать оценку. Когда тебе нужно знать?

– Как только ты сможешь. Тебе здесь что-нибудь нужно?

– Мне не помешало бы больше вина и ткани для перевязывания ран. Еще уксус, чтобы их промывать.

– Мой дом находится на соседней улице. У меня еще есть кувшин или два вина. Дешевые вещи.

– Сомневаюсь, что те, кому это нужно, станут спорить о том, из Кампании оно или нет, господин.

– Тогда я скоро вернусь.

Уже стемнело, когда Макрон вышел из перевязочного пункта и свернул за угол на улицу, ведущую к воротам перед его домом. Теперь здесь царила жуткая тишина, когда большинство жителей колонии было эвакуировано, а остальные занимали оборону, бродячая собака, копавшаяся в канаве, испугалась его приближения и побежала, виновато оглядываясь назад до того момента пока не исчезла в переулке. Пройдя через ворота, Макрон открыл входную дверь. Когда он прошел по коридору к кухне, он услышал скрип лавки и остановился как вкопанный, его рука потянулась к мечу. Раздался металлический лязг и слабое бормотание. Он выхватил меч и как можно тише направился к двери. Она стояла слегка приоткрытая, пропуская из кухни тусклый свет. Он открыл ее, и когда петля заскрежетала, он отбросил ее в сторону и встал на пороге с поднятым гладием.

Парвий сгребал на пол куски мяса, а Кассий их жадно глотал, да так, что то, что осталось от его хвоста счастливо виляло. Мальчик и собака в тревоге повернулись к двери.

– Какого хрена?
– пробормотал Макрон, опустив клинок и вложив его в ножны, как раз когда Кассий прыгнул через комнату и вскочил, упершись лапами в грудь Макрона, пытаясь лизнуть его лицо.
– Слезай, ты уродливая скотина!
– рявкнул он и оттолкнул собаку. Кассий попятился, а затем побежал обратно, чтобы закончить свою трапезу.

Парвий стоял у стола, за которым горела масляная лампа, глаза его расширились от удивления и беспокойства.

– Во имя Плутона, что ты здесь делаешь?
– потребовал ответа Макрон.
– Ты должен быть на дороге в Лондиниум к настоящему времени. Более того, я приказал тебе присмотреть за Петронеллой.

Парвий опустил голову, и Макрон вздохнул с досадой и немалой злостью.

– Ты думал, что вернешься воевать, а? И затащил долбанную собаку Катона в эту ловушку. Ты, дурак, понятия не имеешь, во что ввязался.

Парвий поднял глаза и кивнул, изображая удар мечом, прежде чем указать на себя и Макрона. Затем он стал ждать ответа.

Макрон сочувственно покачал головой.
– Петронелла за это выдубит твою шкуру. И справедливо.
– Он уже собирался бичевать мальчика дальше, когда его пронзила другая мысль.

– Как, ты Дисов мальчик, пробрался внутрь обороны колонии? Когда ты вернулся?

Парвий сложил руки и закрыл глаза.

–  Вчера вечером?

Мальчик кивнул, а затем сделал гребной жест руками.

– Вы переплыли, вдвоем? Но это было после прихода повстанцев. Вы, должно быть, пришли через реку на юге.

Парвий улыбался, но сердце Макрона тревожно забилось.

–  Где вы перешли реку? Ты должен показать мне, сейчас же.

Парвий прочитал на его лице гнев и заколебался. Макрон заставил себя говорить спокойно.

–  Покажи мне. Это важно.

Они вышли из дома, а рядом с ними бежала собака, и почти дошли уже до ворот, когда раздался тревожный крик с восточного вала.

–  К оружию! К оружию! Они внутри колонии!

*************

ГЛАВА ХХХ

–  Держись рядом со мной, мальчик.

Прежде чем Макрон двинулся. Парвий указал на пугио Макрона, а затем на себя. Макрон заколебался на мгновение, затем отстегнул ножны кинжала от своего пояса и сунул его в руки мальчика.
– Не обнажай лезвие, если я тебе не скажу. Пойдем.

С собакой, бегущей рядом с ними, они выбежали из ворот и повернули к восточной оборонительной линии, мчась по темной улице под звуки криков и лязг клинков, разносящихся через колонию откуда-то спереди и справа.

Когда они направились на восток к сторожке, Макрон попытался выяснить, как повстанцы могли проникнуть внутрь колонии до того, как была поднята тревога. Любая попытка лобовой атаки или проникновения была бы обнаружена до того, как они бы смогли прорвать оборону.

В тот момент, когда они подбежали к концу улицы, он увидел вал и различил фигуры, бегущие по нему слева направо, на звуки нарастающего боя. На перекрестке он остановился, его грудь вздымалась, когда он повернулся, чтобы оценить ситуацию. Дальний конец вала был заполнен темной массой людских фигур. Единственным освещением были факелы, горящие в кронштейнах снаружи небольшой башни рядом с рекой, реликвии из старого легионерского каструма. По их свечению он смог различить вражеских воинов, перелезающих через вал и спускающихся по обратному склону, чтобы вступить в бой внизу. Оцепление ветеранов изо всех сил пыталось сдержать их, в то время как другие вступали в бой вдоль палисада на валу.