Коридор закончился внезапно. Сначала пропал потолок, потом, через несколько шагов, земляные стены. Мы оказались в огромной, просто невероятно большой пещере. Мой фонарик взмыл ввысь и погас, отдалившись от меня на недопустимое расстояние.

— Охренеть, — прошептал Ферах. — Как это вообще возможно?

Я не знала, как. Мелькнула мысль, не мог ли город изначально быть построен под землёй?

— Майя… Анатеш…

— Майя достаточно.

— Где их искать?

Хороший вопрос. Итак, время вспомнить, что я вообще-то, волшебница, даже несмотря на то, что Тиара оставила меня. Я выдохнула и закрыла глаза. Как же давно я этим не занималась!..

Короткий импульс разошелся от меня кругом. Поиск был грубым, но если Камалин жива, она откликнется. А Берг… пусть знает, что я тут и я хочу его убить.

Отклик пришел, как я и предполагала, из центра.

— Девчонка ещё жива, — я выдохнула и достала свой топор, а Ферах надел шлем. Линзы личины полыхнули желтоватым и погасли. — Погнали.

Что бы ни случилось с этим гибернийским городком, он стоял, как если бы его покинули несколько лет назад. Целые дома под черепичными крышами, целые окна, затянутые пыльными то ли стёклами, то ли пузырями. Я бы и подумать не могла, что у древних могло быть столько стекла. Ну правда же, оно дорогое. Даже сейчас, когда стеклянные пузыри выдувают машины, и машины же прокатывают стеклянную массу огромными валами, стекло дорого. И это я не вспоминаю, что не всякая земля может дать для него сырьё.

Я понятия не имела, что тут надо наёмникам. Причём настолько надо, что они припёрлись зимой в эту задницу мира, фактически вторглись во владения Ордена, оскорбили сестринство Тиары, похитив Каму, и теперь рискуют связаться с самой опасной тварью на всех окрестных землях. Но видимо, куш был большой.

Я вспомнила видение Берга.

Башня до самого Извечного огня и ощущение бесконечной ярости и силы.

Может быть, в этом дело? Они хотят найти какое-нибудь крутое оружие древних?

Я не верила в чушь про древние могущественные артефакты. Во-первых, потому что тогда нами бы правили студенты-историки или их чудаковатые профессора со склонностью к копанию в земле. Во-вторых, долгие зимы располагали не только к нарезанию кругов по лесу и копании в снегу, но и к самообразованию. А благодаря историческим головастикам каждое лето в крепостной библиотеке оседало немало тематической литературы. Головастики сообразили, что рыцарям скучно и нечем заняться, и, подкинув им чтения, можно завести с ними дружбу и облегчить себе работу. Но догадаться привезти что-нибудь более разнообразное, хотя бы сборник кроссвордов или злосчатные "Королевские тайны"…

…я придираюсь. "Королевские тайны" у нас и так были, привозили месячную подшивку в составе ежемесячного снабжения. Мы их с нетерпением ждали. Верить в ту чушь, что мейндцы сочиняли про своих аристократов и лично королеву, разумеется, не верили, но читать любили. Не во всяком остросюжетном романе найдёшь такие страсти и сюжетные повороты, как в фирменных "расследованиях" этой газеты…

Разумеется, некоторые могущественные вещи имели вековую историю. Но древние предметы силы слишком сильно влияли мир и своих владельцев, чтобы ускользнуть от всеобщего внимания. Судьба практически каждого из них известна, свойства изучены и определены, не говоря уж о местоположении и степени охраны. Большая часть, конечно, до наших времён не дожила. Увы, судьба крутых вещей — это постоянно переходить из одних рук в другие, а в конце — уничтожение, чтобы не доставались они никому. Есть пропавшие в Океане, как например, камень земли Раки, но скажем честно, сколько из них вернулись к людям? Три, и то неясно, не фальшивка ли они.

Так что же тут можно найти?

Мы с Ферахом спешили следом за нашими огоньками, ориентируясь на мои ощущение и на реакцию ножа Фера. Дома становились всё выше, улицу теперь обрамляла целая и невредимая колоннада с остатками лавок, истлевшими остовами деревьев и плюща, и редкими статуями. У меня засосало под ложечкой, когда я прикинула, где именно мы сейчас находимся.

— Впереди, — коротко прошептал рыцарь, когда огоньки уперлись в стену. Я скорее почувствовала, чем увидела, что это было за препятствие. Я разослала огоньки в разные стороны и сглотнула, разглядев ступенчатую башню.

В основании она была не меньше, чем башня Шеркела. Пятьдесят на пятьдесят саженей поднимались почти отвесно вверх и заканчивались ступенью, от которой поднималась новая, меньшая секция. Вершина скрывалась в толще земли. Вдоль стен башни шли лестницы. Часть была монументальными и основательными пандусами, облицованными глазурованными кирпичами. Одна была простой и даже грубой, и представляла собой деревянную лестницу, подпёртую тяжелыми деревянными лесами. Я завороженно смотрела на это зрелище. Огоньки отдалились от меня, пытаясь высветить всё сооружение, и один за другим гасли. Я же стояла, пораженная открывшимся зрелищем.

Потом я сообразила, что вижу потолок пещены.

— Башня светится, — озвучила я очевидное. Башня действительно светилась, а ещё на второй ступени постоянно что-то вспыхивало.

— Наверх? — Ферах проверил свой пистолет.

— Сколько у тебя патронов?

— Обычный магазин, девять. И два в карманах.

— Не стреляй в Каму, а?

— Не буду.

Мы погасили все фонари, кроме одного светлячка, освещающего нам путь, и побежали наверх по деревянным лесам.

Что такое гибернийцы на самом деле, никто не знал. Их города выглядели похожими на города Первых людей, из-за чего некоторые считали, что это были два родственных народа. Последнее время в Мейнде и Альдари, по слухам, учёным настоятельно советовали склоняться к мнению, что гибернийцы были отдельным народом, а Первые люди просто пришли на их руины и присвоили себе их достижения, сами ничего не достигнув.