Только не вижу его. Ливень застилает глаза, и я насквозь промокла. Куда ступить? Я лихорадочно поворачиваю голову, но ком подступает к горлу. Я схватилась за голову. Хочу закричать. Перекричать шум от воды.

Порыв ветра пошатнул меня, затем острая боль в колене вышибла воздух. Я ухватилась за край выступа, и сразу почувствовал жжение в ладони. Рука соскальзывала от влаги и крови. Второй рукой пыталась ухватиться, но ее схватил Уилл.

Я чувствую, как выскальзываю и мне смертельно страшно. Только бы Уилла не потащить за собой.

– Ра… Рамирес, – Уилл тяжело дышит, лицо красное. – Если ты мне не поможешь, я полечу вместе с тобой. Ну же, помоги мне.

Я пришла в себя. Мигом проанализировала, что Уилл может, как и я соскользнуть с обрыва. Он удерживает нас одной рукой, держась за острый обломок валуна. Я нащупала выступы в стене и переместила свой вес на ноги. Слева зловеще шумит водопад, пытаясь задеть нас и увлечь за собой. Я чуть подтянулась, дав Уиллу возможность сделать рывок.

Он подтянул меня, и я сумела схватиться за край двумя руками.

– Я вытащу тебя.

Он так и сделал. Подтянул меня за плечи и увлек подальше от края. Вдруг все затихло. Нет, ливень даже усилился, а водопад не прекращал свой путь. Просто я оказалась в объятьях Уилла и сотрясалась рыданиями.

Где бы я ни оказалась, он не даст мне упасть. Хорошо это или плохо? Я замотала головой. Потому что уже не знаю.

– Ты совсем обо мне не подумала.

– О тебе в самую последнюю очередь.

– Давай, рань своими словами еще сильнее, глупая. Поверь, тебе можно.

Он обнял крепче, насколько это возможно, а я цеплялась так, будто все еще падаю.

Стремительно падаю в этой битве с Кано, Марией и кто знает еще с кем и кого прихвачу по пути.

И никому не известно, чем все обернется.

День в самом разгаре.

Никто бы не поверил, что вчера ливень длился до полуночи. Вокруг царил удушающий мрак. Если бы человек был погодой, кажется, у кого-то в тот день иссякло терпение.

По какой-то неясной причине и мне было плохо. Я много смеялся, разговаривая с Томом Колином, а потом возникло гнетущее чувство. Я все пытался найти причину, но от этого становилось еще тревожнее. Не смог взяться ни за одно дело. Просто глядел в невидимую точку. Глаза жгло, а горло сжималось. Уснуть не мог. Полночи так и просидел в расстегнутой рубашке. Брюки смяты от всяческих движений. Я и сидел на полу, и лежал, подогнув колени.

Открыл глаза, когда первые лучи проникли через окно. Казалось, что не только погода пришла в норму. Я воспрянул духом, уверенный, что и мне этот день принесет, что-то хорошее.

Может, даже изменит мою жизнь.

Гвардейцы не взглянули на меня. Я открыл дверь в кабинет в отца. Он сразу поднялся со своего места и воскликнул:

– А, сын! Выглядишь уставшим, – отец прищурился. От него мало что скроешь. – Не выспался?

– Погода, – пожал я плечами. – Болела голова.

– Бывает-бывает, сынок, – проговорил он себе под нос.

Как обычно, бесконечно перечитывает какие-то бумаги, о чем-то задумывается. Сегодня только при этом издает еще смешки.

– Вы чему-то радуетесь, отец?

Он поднял голову, глаза так и горят.

– Да, я очень рад. Скоро нам с тобой предстоит одна важная поездка.

– Куда?

– Увидишь.

Меня не удивить важными поездками, но вид отца сейчас особенно загадочный. Я бросил взгляд на монитор за его спиной. В новостном заголовке крупными буквами Эллингтон, остальное не смог разглядеть. На экране люди возле какого-то здания. Крупным планом показываются счастливые лица случайных людей. Я опустил глаза на стол, чтобы собраться с мыслями и снова – Эллингтон. Газета, которую отец каждое утро предпочитает электронным устройствам. На главной странице черно-белое фото. Пишут что-то о королеве. А сама она улыбается. Искренне. Я удивлен. Обычно улыбки всех диктаторов натянутые. Не знал, что королева Эшли такая красивая. Что ее красота в изящной простоте и искренности. Хотел разглядеть и других людей, стоящих за ней, но мое внимание привлек отец:

– Кайл, ты зачем пришел? – он убрал газету, куда-то под стол.

– Вы однажды говорили о милосердии. По отношению к заключенным повстанцам.

Отец выпрямился, и его радостное настроение испарилось. Но пока он ничего не говорит.

– Заключенный Том Колин, готов поделиться информацией. Он уже рассказал некоторые подробности. Необходимо его помиловать и дать другие условия. Тогда я смогу узнать больше.

Отец внимательно рассматривает меня. У меня вспотели ладони, я сдержался, чтобы не вытереть их о брюки. Иначе бы, он заметил это. Я с трудом сглатываю. Ощущаю, как дрожит лицо.