Всю свою жизнь я жаждала ощущать, что он рядом, с тех пор как была шестилетней девочкой, играющей в притворство на чужой свадьбе. Каспиан каким-то образом всегда был рядом, особенно в те моменты, когда мне казалось, что я нуждаюсь в нем. Пока он не исчез, когда это было важнее всего.

За последние четыре года я научилась не ждать, когда он войдет в комнату или появится на каком-то мероприятии. Я приучила себя не надеяться на это чувство, убедила свой разум, что ненавижу его, и за исключением тех моментов, когда оставалась одна в своей комнате, не имея ничего, кроме его сделанного на заказ члена и воспоминаний о том, как он трахал меня, мое тело следовало его примеру.

До сих пор.

Хлопнула в ладоши, а затем прочистила горло. — Ладно, принцессы, давайте соберем все вместе. — Я подошла к окну, чтобы задернуть бархатные шторы. Но не раньше, чем в последний раз окинула взглядом тротуар.

На всякий случай.

Ничего. Только толпа незнакомцев и непрошеное чувство разочарования, поселившееся в глубине моего живота.

Я выпрямилась и снова сосредоточилась на своем классе. — Из первой позиции мы сделаем четыре тендуса, два плие, одно релеве и закончим вращением. — Я продемонстрировала, и они последовали за мной. — Отличная работа, ребята! Готовы положить это на музыку?

Они все прохлопали свой ответ со звонким — Даааа.

Это. Это были моменты, ради которых я жила.

После трех повторений я выключила музыку и повернулась лицом к своим девочкам. — Пора остыть. — Я села на пол, вытянув ноги в позу бабочки и выдохнув. — Готовы к восстановительным растяжкам?

Двадцать минут спустя моя студия была пуста, пятичасовое занятие было последним в этот день. Пора было идти домой и погрузиться в ванну с пузырьками.

Выскользнув из пуантов, я схватила кардиган со спинки стула и накинула его на плечи. На мне были черные леггинсы, черный купальник с камзолом и короткая балетная юбка. Кардиган помогал выглядеть презентабельно на случай, если по дороге домой мне придется где-нибудь остановиться, чего я обычно не делала.

Сердце заколотилось в груди, когда я сунула ноги в босоножки и в последний раз оглядела студию, прежде чем выключить свет и выйти на улицу.

Дыши, Татум. Ты ведешь себя нелепо.

Как только я взялась за ручку двери, чтобы закрыть ее, сильная рука обхватила меня сзади. Рука закрыла мне рот, притягивая обратно к чьему-то твердому телу. Высокое, твердое и непреклонное. Я была напугана до безумия.

Что, если я ошиблась? Что, если это был не он?

В то же время предвкушение захлестнуло мои вены.

Что, если я права?

Почему эта мысль взволновала меня? Что, черт возьми, со мной было не так?

Меня затолкали обратно в студию, а затем дверь с сильным стуком захлопнулась.

О Боже.

Я тут же пожалела, что закрыла шторы. Когда свет погас, нас окружала полная темнота. Попыталась закричать, но мой голос был слабым, его заглушала рука, зажимавшая рот. Мои руки метались в воздухе, хватаясь за предплечье, которое удерживало меня на месте. Дыхание с шипением донеслось до моего уха, давая понять, что я прорвала кожу.

— Ты правда думала, что это будет так легко? — спросил он, и моя интуиция подтвердилась. — Думала, что я просто отпущу тебя?

Я знала этот голос. Я запомнила его. Это был Каспиан. Он был здесь.

Я снова поцарапала его, на этот раз потянувшись вверх и надеясь найти его лицо и промахнулась. Он зарычал мне в ухо, а затем схватил мою руку свободной рукой и прижал ее за спиной. Резкая боль пронзила мое плечо.

Его голос снова зазвучал в воздухе, скользя по моей коже, как шелк. — Он закрывает глаза, когда трахает тебя? Шепчет ласковые слова и спрашивает, не больно ли тебе?

Злость охватила меня, сжимая кулак вокруг моего сердца.

Он ушел.

Прошло четыре года без единого слова. Случайные подарки с загадочными записками были его единственным средством общения. А теперь у него хватило смелости прийти сюда и говорить о вещах, которые его не касаются?

— Вот в чем разница между ним и мной, принцесса. — Его рот двигался, как будто он улыбался моему горлу. — Держу пари, он называет тебя принцессой, не так ли?

Ощущение его рта на моей шее послало волну обжигающего жара прямо в сердце. Это было неправильно. Я не должна была чувствовать себя так.

И нет, Брэди не называл меня принцессой. Он называл меня малышкой. Но в остальном Каспиан был прав. Брэди не трахался. Он занимался любовью. Что, как я уже сказала, было не дело Каспиана.

Я подняла ногу, чтобы попытаться топнуть по его ноге, но все, чего добилась, это того, что моя сандалия слетела и со шлепком упала на пол.

Он вздохнул. — Знаю, что ты меня ненавидишь, поэтому мне пришлось сделать это вот так. Я не мог дать тебе выбор, чтобы увидеть меня, потому что знал, что ты выберешь.