Наблюдаю за ним, цепляясь за каждое слово, внутри меня водоворот ощущений, мысли дробят сознание.

— Уничтожила, будто жизнь просто шутка. Ненавижу, — цедит он, упираясь ладонями в столешницу.

Его взгляд прикован в рамке с фото, на котором запечатлен Артем еще ребенком. Теряюсь окончательно, находясь под впечатлением от реакции Кирсанова на простые вопросы. И как только Артем уходит в душ, проклинаю себя на чем стоит свет, но тянусь рукой к его мобильнику.

Ольга не радуется ни моему визиту, ни предложению. Смотрит с укором, и я ее понимаю отчасти. Давно не заезжал, а надо было проведать пацана, сколько я его не видел? Сосчитать-то можно, но боюсь, сгорю со стыда. Алена права — я паршивый отец. Воспитанием не занимаюсь, все перевалил на маму Кирилла. Конечно, стараюсь помогать, не обделяю их в финансах, но, что касается времени, то его дефицит. Сначала учеба в Европе, потом — работа, которой наградил отец.

В общем, готов был провалиться сквозь землю, глядя в отражение чашки, что поставила передо мной Оля, ожидая, что еще за новости я принес.

А у меня в голове кавардак, я даже не знаю, что сообщить этой хрупкой брюнетке, с какой стороны к ней подступиться. Понятно точно одно: она готова меня послать подальше и в лицо деньги швырнуть, потому как наверняка не тратит — складывает в кубышку, демонстрируя, что и сама может справиться без меня. Задевает этот факт мое самолюбие, конечно, но пытаюсь держать себя в руках. Ради нее, ради Кирюхи.

— Мне нужна твоя помощь, — помешивая сахар ложечкой, на выдохе произношу. Надеюсь очень на понимание, на то, что Оля не выльет мне чай за воротник. Все-таки она рассудительная… была.

— По-моему, ты и без меня прекрасно со всем справлялся до, Тимур, — скрестив руки на груди, произносит она сухо, но смотрит внимательно при этом, значит, шанс у меня есть.

— Может, ты выслушаешь сначала? — бросаю на нее взгляд хмурый, а той все фиолетово. Ее мысли занимает исключительно сын и ввязываться в какие-либо авантюры она не намерена.

— Давай, только быстро, мне Кирилла купать через пятнадцать минут.

— Оля, — рычу практически на нее, — хотя бы иногда выключай в себе педанта.

— У тебя четырнадцать минут осталось, — хмыкает она, не собираясь проявлять ко мне теплоту.

— Зараза, — бурчу недовольно, но стараюсь поторопиться и выложить все как на духу. — Отец лютует, собирается меня женить на дочери потенциальных компаньонов и много чего.

— А ты не желаешь, чтобы тобой руководили, — качает Оля головой, — что же… понимаю, но чем я могу помочь?

— Подружку себе искать пытался, — озвучиваю свои дурацкие идеи, краснея, кажется, — в общем, ты не хочешь побыть в ее роли?

— Тебе панамку не подарить? — серьезным тоном произносит она, заставляя меня прикусить губу. Похоже, я ни черта не понимаю. — Тим, напекло солнышком, да?! Какая подружку? У меня сыну почти три года.

— Моему сыну, — добавляю с гордостью.

— Не начинай, ты же знаешь не хуже меня правду.

— Да плевать мне на нее, — закипаю, не в силах больше вести себя прилично. — Тебе самой-то от этой правды легче? Сомневаюсь, а мне вообще пофигу. Главное — мы оба храним эту тайну, хотя до конца не понимаю, почему… — обхватываю виски ладонями, боясь, что голова расколется, как грецкий орех.

Оля поджимает нижнюю губу, смотрит колюче, а я толком даже разозлиться не могу на нее. Все-таки неправильно я себя веду, не должен так поступать нормальный взрослый мужик… Ха, вот бы отец обалдел от моих мыслей, конечно, но еще больше, наверное, узнай он, какую ответственность я на себя взвалил когда-то.

Но другого выхода тогда не видел, впрочем, случись оно сегодня, пожалуй, поступил бы так же. Жалеть я о содеянном не намерен, в моей жизни и без того достаточно было ситуаций, которые бы я не повторил, многое, но только не эту.

За спиной слышится топот маленьких ножек. Замираю, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. Держу в узде желание подхватить пацана на руки и прижать к себе. Боюсь на самом деле, что могу его испугать своей спонтанностью. Он наверняка уже забыл, как я выгляжу.

Но все же делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к нему.

Огромные синие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, смотрят на меня с любопытством. Он меня изучает, рассматривает, словно в свои почти три пытаясь понять, стоит ли доверять такому раздолбаю, как я. Руки сами тянутся к Кирюхе, не дожидаясь, пока Оля разрешит затискать пацана, подхватываю и усаживаю к себе на колени.