— Я бы предпочла сохранить дистанцию. Одно дело — разгадывать чужие секреты, другое — вот это все, — отстраняется она, продолжая закрываться от меня.

— Боишься, значит?

— Тебя? — смешок скрывается с ее губ, и Аленка тут же присаживается в кресло, чтобы между нами осталась хоть какая-нибудь преграда, пусть даже и в виде письменного стола.

Ой, зря, милая! Думаешь, он сможет кого-то остановить?

— Меня, меня, — улыбаюсь ей открыто, — знаешь, что не устоишь, стоит мне только щелкнуть пальцами.

— Не провоцируй, — качает она головой, сама прекрасно понимая, чем это может все закончиться.

— Хорошо, твоя взяла. Работай, а мне надо по делам отъехать!

— Каким? — вскакивает она в одно мгновение, а я вижу, как глаза Аленки загораются азартом.

Не могу спокойно наблюдать за ней. И видя этот румянец на щеках, горящий взгляд и то, как она прикусывает пухлую верхнюю губу, завожусь, едва не слетая с катушек.

Но, но… необходимо держать себя в руках, хотя скрывать глупо: все внутри меня так и тянется к ней, желая вернуть прошлое.

— Рабочим, — поясняю, пока она не успела нафантазировать, представляя, как я зажимаю симпатичную официантку в подсобке. — Сначала в банк, потом у меня запланирована встреча, — подхватываю папку с документами со стола и, проходя мимо Алены, все-таки притормаживаю. Останавливаюсь напротив, внимательно смотрю на нее, словно вижу в первый раз, а потом все-таки склоняюсь над ней.

Она замирает, кажется, даже боится сделать вдох, себя же ощущаю в это мгновение настоящим хищником, который загнал в угол добычу.

— Не скучай, детка, — провожу ладонью по ее волосам, накручивая кончики на пальцы.

Алена, похоже, даже не дышит. Лишь хлопает длинными ресницами, устремив взгляд в поверхность стола. Кажется, я примерно представляю, что она испытывает в эту секунду, потому как сам еле держусь… Хотя нет, уже не держусь. Плюю на запреты и подаюсь вперед. Сгребаю ее хрупкие плечи и оставляю поцелуй на Аленкиных губах.

Знаю, что могу получить по роже за это, а если узнает и Артем, то пару сломанных ребер мне обеспечено, но разве я могу думать о чем-то ином, когда она рядом?! Нет. Вот потому пытаюсь получить удовольствие от каждого мига.

Ветрова, кстати, не сопротивляется, не отталкивает, не кусается, но и не отвечает на мою нежность… Да уж… Поздравляю с очередным обломом, Тимур!

— Веди себя хорошо, — отрываясь от ее губ, произношу довольно, на прощание взмахивая рукой.

Выхожу за дверь и прислушиваюсь. Вроде бы тишина. Алена не матерится, не бьет вазы о стены. Уже прогресс, кажется. Такими темпами к пенсии она точно станет моей!

Все это, конечно, мило, но, увы, за стенами кафе меня настигает проза жизни.

Я специально умолчал, не сказал Алене, что собираюсь направиться к Артему. Наверняка она бы увязалась следом — это в лучшем случае, в худшем стала отговаривать от этой дурной затеи. Но удобнее всего поговорить с братом в офисе, дома — это невозможно. Слишком много ушей и глаз. Мы там словно в тюрьме, где каждый боится сказать лишнее.

Быстро добираюсь до его конторы, оставляю машину на парковке и поднимаюсь в кабинет брата, пересекая длинные коридоры. В отличие от улицы здесь свежо и дышится легче. Летний зной плавит мозги, заставляя испытывать дичайшее желание скинуть с себя одежду и нырнуть в городской пруд.

— Привет, — пользуюсь тем, что секретарши нет на месте, сразу же захожу в его кабинет.

Делать этого, конечно, не стоило, но слишком уже поздно отматывать назад. Похоже, здесь никто не ожидал визита посторонних, потому как молоденькая девчонка тут же отскакивает от стола шефа с испуганными глазами затравленной лани, не забыв поправить волосы и ворот блузки, а я останавливаюсь в дверях и хитро улыбаюсь. Строить из себя идиота, кстати, не так уж и сложно! Но, думаю, что Артему будет проще, если я сделаю вид, будто резко ослеп.

— Стучать не учили? — злится он, но мне его слова по барабану. Я лишь присвистываю, устраиваясь в кресле напротив, закидываю ноги на его стол и принимаюсь наблюдать за этой драмой.

— Извини, — развожу руками, — дурное воспитание дает о себе знать.

Девушка тем временем покидает кабинет Артема и тот наконец-то выдыхает. Если он рассчитывает, что я закачу истерику, начну орать, что все расскажу сию минуту Аленке, то глубоко ошибается. Даже в мыслях такого не держу.

— Зачем явился? — сурово интересуется он, а я продолжаю транслировать некое безразличие к происходящему, пялясь в панорамное окно за спиной брата.