Психиатр моего странного клиента был похож на учёного. Благородный профиль, круглые очочки на кончике острого носа, пытливый взгляд. Довольно доброжелательный, уже немолодой мужчина.

Он пригласил меня в свой кабинет, медсестра с длинными ногами и в жутко коротком халатике продефилировала к столу поставив на него поднос с кофе и конфетами. Лев Вениаминович одобрительно мазнул взглядом по её подкачанной заднице и этим же взглядом переполз на меня. Кобелина, значится.

Мгновенно испарилось очарование этим милым старичком, особенно когда подсознание нарисовало мне, что он делает с медсестричкой, запершись в этом кабинете в конце смены. Возможно даже вот на этом стуле. Затошнило, и точно не из-за сэндвича, который я перехватила по дороге. Хотя может и из-за него. Вечная проблема. Не успеваю ни поесть, ни поспать. О личной жизни вообще речи не идёт. Но как по мне, так лучше уж иметь отношения с вибратором, чем вот с таким представителем сильного пола.

Доктор тоже меня заценил. И я, судя по всему, понравилась ему больше, чем он мне. От прощупывающего взгляда маленьких буравчиков психиатра засосало под ложечкой.

– Итак, Валерия, простите…

– Просто Лера, – улыбнулась я. Как бы он не был мне неприятен, а общий язык всё же найти нужно.

– Итак, Лера. Вы по поводу кого, напомните?

– Есть у вас такой пациент – Шамиль Хаджиев. Недавно его выпустили из вашего заведения. Вы предоставили ему справку, что он был, мягко говоря, не в себе, когда совершил двойное убийство. Мне нужно проверить эту информацию, так как дело может дойти до суда и вам придётся дать показания, – я сразу же начала с тяжёлой артиллерии, чтобы этот старичок-боровичок не вздумал юлить и изворачиваться. Потому что подкуп здесь совершенно точно имеет место быть. Понятно же, что брендовые часы на его запястье куплены не на зарплату, да и медсестричка Людочка тоже не дала бы такому дедуле, не будь у того полных карманов бабла. Я взяточников нюхом чую.

– Разумеется, я готов подтвердить свои слова и сейчас, и в суде, если потребуется. У Шамиля действительно был срыв, и он много месяцев проходил у нас лечение. Все необходимые документы имеются.

А старичок-то мужик прожжённый. Не испугался. Видать, не впервой отмазывать всяких бандюг. Хотя я тоже не лучше. Сама тем же занимаюсь.

– Ясно. Не могли бы вы рассказать мне, в каком состоянии к вам попал пациент и каковы прогнозы его полного выздоровления?

Лев Вениаминович мило улыбнулся. Как улыбается обычно, должно быть, своим психам. Отодвинул папку с бумагами в сторону, сцепил пальцы в замок.

– Состояние было ужасное. Он был абсолютно неадекватен. До палаты его дотащили санитары вчетвером. Причём трое из них получили за эти десять минут травмы средней тяжести. На данный момент пациент чувствует себя идеально. Идеально для его состояния. Если он будет принимать свои лекарства, а он будет, потому что обязан, и я слежу за этим, то всё будет хорошо. Он больше не опасен и никаких ухудшений я не ожидаю.

Это всё я прочла в заключении. Неинтересно.

– Лев Вениаминович, – я улыбнулась, чуть склонилась к столу, являя взору доктора широкий вырез блузки. Неприятно, но пару минут потерплю. – А давайте будем более откровенны друг с другом. Скажите, он псих или притворяется? Это не для протокола. Сами понимаете, меня потом совесть замучает, если окажется, что я защищала того, кто в этом не нуждается. Если он действительно был психически нестабилен, то я просто обязана ему помочь. А если же ваша клиника всего лишь прикрытие…

– Лерочка, – ответил психиатр добродушно, склонив голову набок. – Милая моя. Я понимаю вас. Но смею заверить, что диагноз настоящий. К тому же импульсивное расстройство – это не единственное, что таится под маской симпатичного молодого человека. Там абсолютный моральный урод. Психопат, переплюнувший по набору отклонений некоторых маньяков.

Я сглотнула и отпрянула.

– То есть? Вы хотите сказать, что у него имеются ещё какие-то расстройства?

– Именно это я и хочу сказать, Лерочка. Видите ли, есть кое-что ещё. Диссоциальное расстройство личности. Слышали о таком?

Я отрицательно мотнула головой.

– Нет. Что это?

Психиатр вздохнул.

– Социопат. У этого человека нет мук совести, потому что и совести нет. Нет ни страха, ни сочувствия, ни сожаления. Как животное. Живёт на инстинктах. Голод, секс, убийства. И опять по кругу. Его беспокоят лишь его желания. А добавьте сюда ещё и жажду насилия, получите Шамиля Хаджиева.

Молча хлопая глазами, я долго не могла ухватить за хвост одну-единственную мысль. Может посадить его было бы лучшим решением? Только вот такие решения принимать не мне. И я ни за что на себя подобное не возьму.

– Я знаю, о чём вы сейчас думаете, Лерочка. Но очень не рекомендую этого делать. Если он поймёт в какой-то момент, что вы не на его стороне, боюсь, вам придётся хуже, чем тем вышибалам, которых он прирезал. Мой вам совет. Помогите его отмазать и забудьте. Других вариантов тут нет. Возьмите деньги и сделайте всё, что от вас потребуется, раз уж ввязались. С такими, как он, лучше не ссориться. Вы ещё так молоды. Кстати, что вы делаете сегодня вечером? Не хотите поужинать?

Я продолжала пялиться на Льва Вениаминовича, а тот, как ни в чём не бывало продолжал улыбаться.

– Ээээ… Вы знаете, я замужем. Спасибо за совет и за беседу. Я пойду.

Психиатр вздохнул, провожая меня взглядом до двери. Ну и разговорчик вышел. Собственно, как и клиент мне попался…

Город окутал вечер, зажглись фонари и витрины. Я притормозила у магазинчика у дома, прикупила бутылочку вина. И тут же взяла пару салатов в пластиковых упаковках. Да, с питанием у меня дела обстоят ещё хуже, чем с личной жизнью. Мужиков я хотя бы на работе вижу. Вечно куда-то бегу, тороплюсь, забываю о себе. Эх… Вот пошла бы по стопам любимого папы или вышла замуж за одного из его блатных партнёров, глядишь, икру бы наяривала по ресторанам. И спала бы до обеда. О, шоппинг ещё.