А может он просто знал, какое будущее меня ждёт и готовил к этому.

Проверяю обойму, снимаю с предохранителя и целюсь в пол. Под нами только подвал, а у меня привычка не наводить оружие на людей. По крайней мере сейчас, когда нападать на меня никто не собирается.

Снова ставлю на предохранитель, убираю ствол за пояс джинсов назад. Шамиль не удивлён, скорее наблюдает за мной с интересом.

– Ну как?

– Нормально. Я беру. Сколько с меня?

Хаджиев поворачивается к торговцу, протягивает ему внушительный сверток. Всё это молча, без единого лишнего слова. Покупка-продажа состоялась, и вот мы уже на улице. Я нюхаю воротник куртки в надежде, что не успела провонять притоном, и спешу к машине. Не хватало ещё, чтобы меня увидели рядом с блатхатой, где продают оружие и, скорее всего, наркоту.

– Сколько я тебе должна? – интересуюсь у Шамиля уже в машине, а тот заводит двигатель и трогается с места.

– В счёт аванса.

– Ладно. Спасибо за помощь.

– Да не за что. Так что случилось с тобой ночью?

Нутро перетряхивает от одного воспоминания, как меня раздевал какой-то мудак. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть желание разреветься, как маленькая девочка.

– На меня напали, я же сказала.

– Кто и с какой целью? – Хаджиев не торопится отнестись с пониманием к тому, что, возможно, я не хочу это обсуждать.

– Слушай, тебя это не касается. За помощь спасибо, конечно, но я всё отработаю в суде, а может даже раньше. Так что, просто верни меня домой, ладно?

– Я могу тебя защитить. Если, конечно, ты не возложила эти надежды на того мента.

– Сама разберусь, – и я разберусь. Пусть тот ушлёпок хотя бы раз ещё подойдёт к двери моего дома. Я из него решето сделаю. Настроена твёрдо, как никогда. А мудак, посмевший коснуться меня своими лапами, даже не представляет, какую шкатулку Пандоры открыл.

– Как знаешь, – звучит равнодушное, а я, скользнув мимолётным взглядом по жилистой руке Шамиля, лежащей на руле, по татуировке на запястье и замысловатому плетённому браслету с арабской вязью, опускаю глаза ниже… На его джинсы, где на бедре проступает красное пятнышко. Совсем небольшое. Наверное, испачкался где-то.

Только мой разум отчего-то врубает сирену. Я даже не сразу соображаю, отчего становится жутко не по себе. Доходит только спустя несколько секунд.

Это кровь. У него на бедре кровь. Приблизительно там, куда я ткнула ручкой в нападавшего.

– Проводишь меня до дома? Заодно обсудим детали моей встречи с твоим психиатром, – предлагаю мудиле обыденным тоном. Он, ничего не подозревая, соглашается, и вот мы уже поднимаемся к моей квартире.

Я стараюсь вести себя непринужденно, чтобы Хаджиев не догадался о моих планах. Лучшая защита, как известно, нападение, и я собираюсь поступить именно так. Благо, оружие у меня есть. И оно заряжено.

Эффект неожиданности не срабатывает. Увы. Как только заходим в квартиру, я наставляю на него оружие и тихо приказываю закрыть за собой дверь. Странно, но Хаджиев не удивлён. Совершенно. Будто ожидал чего-то подобного.

Закрывает дверь, зачем-то запирает её. И поворачивается ко мне. Морда абсолютно безмятежная. Будто не замечает у меня в руках немалый такой ствол.

– Это ты был, да? – задаю вопрос, на который ему отвечать, в общем-то, не обязательно. И так всё ясно.

– И что меня выдало? – его циничная, какая-то неадекватная усмешка в мгновение ока заставляет мою кровь закипеть. Ах ты ж скотина.

– У тебя кровь, – киваю на его ногу.

Опускает взгляд на свои джинсы, хмыкает.

– Ясно, – снова на меня смотрит.

– А мне вот нихрена не ясно. Зачем ты на меня напал? Зачем раздел и написал ту записку? Зачем купил мне оружие, из которого я с лёгкостью могу сейчас вышибить тебе мозги? К чему всё это? Что за сраный цирк, мм? – рука, сжимающая рукоять ствола слегка подрагивает от напряжения. Для себя решила – если этот мудила предпримет попытку снова напасть, я в него выстрелю. Но Хаджиев не двигается, за что ему огромное спасибо. Не хочется как-то спускать курок. Не потому, что его жаль. Себя жаль. Придётся потом объясняться с органами и, возможно, с его известными в криминальных кругах родственниками. Оно мне надо?

– Мне нужно было тебя запугать, – чуть склоняет голову вбок, разглядывая меня.

– Зачем?

– Чтобы ты пожаловалась папочке.

– Так, дальше, – оружие тяжёлое, поэтому приходится держать его двумя руками. Но пусть ушлёпок особо не радуется. Стреляю я метко. Ни увернуться, ни сбежать не успеет.

– Он должен кое-что подписать. И мы оставим вас в покое, – отвечает мне этот неадекват, отчего хочется расхохотаться.

– А ты ничего не путаешь? Оружие сейчас направлено на тебя. Так с чего ты взял, что мы тебе что-то там должны? Кстати, что именно?