– Что хочет этот клуб. Сначала. А потом у него планы похоже поменялись. Заявил, что жениться на мне собирается, – осторожно приближаюсь к цели разговора, но отца прорывает раньше.

– Чего, блядь, там он собирается?! Я ему яйца вокруг шеи обмотаю!

Собираюсь успокоить Короля и продолжить нашу занимательную беседу, но вдруг на экране моего смартфона, лежащего на столе, появляется входящее сообщение: «Когда сука срывается с цепи, её отлавливают и наказывают.»

– Ты такой классный, – девка жевала жвачку громко, чавкая и лопая пузыри, и Шамиля это почему-то развеселило. Она и сосала с ней во рту?

– Я лучший ебарь в мире, в курсе.

– Фууу, как грубо. А как же любовь?

Шамиль усмехнулся.

Любовь доступна ему лишь в самом извращённом понимании этого слова. Из всех иных чувств он может испытывать лишь ярость, агрессию и ненависть. Он лишён других чувств и уже не помнит, какой у них вкус, какие ощущения, когда тебе кого-то жаль или мучает совесть за паршивый поступок. Что такое любовь – он не помнил.

Но есть в этом и плюсы, которых точно больше придуманных обществом минусов. Он давно не боится, не страдает, действует лишь в собственных интересах, при этом не заморачиваясь насчёт глупостей. Он с лёгкостью может предать, убить, искалечить. Испортить кому-то жизнь, и ему будет плевать на последствия.

– Ты запрыгнула на мой член, даже не зная моего имени. Где тут любовь? И есть ли она вообще для таких, как мы с тобой? – поднялся с кровати, надевая трусы.

– Ой, да ты ещё и умный?

– А ты как думала.

Самое огромное и очень часто недооценённое преимущество социопата – интеллект выше среднего. Человек может даже не догадываться, что в его постели спит социопат. Сыграть нужную роль, притвориться безнадёжно влюблённым или манипулировать чувствами других – это тоже таланты, необходимые для достижения его целей.

В данном случае просто секс, без цели. Лишь бы снять напряг. У Шамиля туго с самоконтролем, а хороший трах помогает.

– Уже уходишь?

– Ухожу.

– Тогда может деньжат подкинешь, пока не забыл? – перевернулась на живот, потянулась, словно кошка. Красивая баба, но слишком уж силиконовая. А вот королевна Валерия Игнатьевна самое оно. Натур продукт. Жаль, немного неправильно он к ней подкатил. Надо было слегка подкорректировать план. Плохо подготовился и не выяснил, что у неё характер папашин.

– Каких ещё деньжат? А как же любовь?

– Эй, ты чего, урод? – мгновенно из кошки шалава превратилась в тигрицу. Потасканную слегка, затраханную, воняющую спермой.

Наблюдать за людьми забавно. Не так чтобы сильно, но когда становится скучно – вполне себе интересное занятие. Особенно приятно видеть, как лицемерные ублюдки кричат о нравственности и каких-то нормах, ими же придуманных, чтобы управлять другими лицемерами, а потом сами же эти нормы нарушают. По-крысиному, втихаря.

Забавно слышать себе в спину «Урод» от дырявой сучки, которая еще час назад старательно сосала его член, полагая, что ей за это охрененно заплатят. Ну или хотя бы пообещают поиметь ещё разок.

– Вообще-то, ты меня полночи сношал! – его любимое.

– И? Я делал это насильно? Или тебе не понравилось? – железные аргументы, разбивающие все доводы маленьких, куриных мозгов в дребезги.

– Вообще-то, я не трахаюсь бесплатно, – начинает более примирительным тоном. Претензия из него испаряется. – Но тебе могу сделать бонусный минет.

– Ты не предупредила меня об этом раньше, соответственно, никаких договоренностей не было, – это правда, она не предупредила. Но дело даже не в этом. Он мог бы заплатить и зачастую платил шалавам, если работали качественно. Но в этот раз ему опять было скучно.

– Ну… слушай, так не получится. За дверью мой сутенер, и если я выйду без денег, он зайдёт в номер и отметелит тебя до кровавых соплей. А мне бы не хотелось портить такую классную мордашку.

Шамиль прыснул. Классная мордашка – это точно про него, ага.

– А, ну если так, то конечно. Мордашку мне очень жалко. Мне же ею ещё жрать и разговаривать, – девка улыбнулась, не прочувствовав подвоха. Тупая овца.

Сутенёра позвал сам. Там же у двери его и уложил под тонкий визг шлюхи. Приложил указательный палец к губам, и та заткнулась.