– Что произошло, Ильяс? – испуганно спросила Шугина.

– Ничего страшного, – ответил тот, – видишь, они разбираются.

– А откуда у тебя пистолет? Зачем он тебе?

– Не будь дурой, – грубо оборвал Мансимов.

Один из сотрудников Касумова надел на него наручники.

– Личные вещи в доме есть? – спросил Касумов.

– Нет, – ответил Мансимов, метнув на молодую женщину быстрый взгляд. Но Касумов перехватил этот взгляд.

– Советую сдать все личные вещи, чтобы мы не устраивали обыск в доме хозяйки, – предложил он задержанному.

– У меня нет личных вещей, – повторил Мансимов и отвел глаза. Касумов обернулся к Шугиной, встретился с ее раскрытыми от ужаса глазами.

– Спустите арестованного вниз, – приказал он помощникам.

– Ты им не верь, Гала, – уходя, крикнул Мансимов.

Когда за ним закрылась дверь и Касумов остался вдвоем с хозяйкой квартиры, он мягко сказал ей:

– Я понимаю ваши чувства, Галина, но речь идет не о моей прихоти. В одном из ящиков, которые ваш друг оставил на складе таможни вчера ночью, мы обнаружили бомбу. Ее не успели вытащить, и она взорвалась. Это сделали друзья вашего Ильяса. Вы, наверное, слышали о взрыве в аэропорту?

– Я не работала этой ночью.

«Ну и слава Богу, – подумал Касумов, – иначе она бы предупредила своего друга».

– Вы можете позвонить и все узнать у кого-нибудь из своих подруг, – предложил он.

Шугина колебалась.

– Звоните, – настойчиво сказал Касумов, – я ведь не мог такое придумать. Тем более узнать заранее, к кому вы сейчас позвоните. Позвоните и убедитесь, что я говорю правду.

– Я вам не верю, – сказала Галина.

– Тогда тем более позвоните и убедитесь.

Она подошла к телефону, немного подумала и, быстро подняв трубку, набрала чей-то номер. Глухо спросила:

– Сима, это ты? Здравствуй, это Гала говорит. Да, это я. Ты не знаешь, что вчера ночью случилось в аэропорту?

Видимо, ей сказали что-то страшное. Она взглянула на Касумова и побледнела. Потом тихо сказала в трубку:

– Спасибо, Сима, да, спасибо, я все поняла. А ты не знаешь, чьи это были ящики? Да, спасибо.

Она положила трубку и застыла в молчании.

– Вы убедились в том, что я говорил вам правду? – спросил Эльдар.

– Да, – шепотом ответила молодая женщина.

– Поэтому я прошу меня понять. Речь идет в том числе и о вашей собственной безопасности. После нашего ухода здесь тоже может произойти взрыв, и тогда вам некого будет винить, кроме самой себя.

Шугина явно колебалась.

– Я не уйду без его вещей, – заявил Касумов, – сейчас я вызову сюда еще двадцать человек и мы перевернем весь дом, но найдем то, что он у вас спрятал. Хотя бы для вашей личной безопасности. И для его тоже.

Это решило исход дела. Женщина шагнула к стенному шкафу, достала из него «дипломат».

– Вот, – сказала она, – это его вещи. Больше здесь ничего нет.

Касумов взглянул на чемоданчик. Открыть его или подождать? Искушение было слишком большим, но он помнил о том, что случилось в аэропорту. Рисковать нельзя.

– Дайте его мне, – попросил он, – и старайтесь не делать резких движений.

Она испуганно протянула ему «дипломат». Он принял, автоматически отметив довольно внушительный вес. Посмотрел ей в глаза. Они были полны слез.

– Извините, – сказал он на прощание, – но вы поступили правильно.

– Что будет с Ильясом? – спросила она напоследок.

– Не знаю, – ответил Касумов, – но думаю, что лет десять-пятнадцать вы его не увидите. И это в самом лучшем случае.

Она охнула, оперлась о стену.

Осторожно неся «дипломат», Касумов открыл замок двери, вышел и мягко закрыл за собой дверь. Спустился вниз по лестнице, положил «дипломат» в багажник. Увидев его с чемоданчиком, Ильяс, сидевший на заднем сиденье между сотрудниками МНБ, стал громко ругаться. От бешенства у него побелели глаза, он брызгал слюной.

– Дешевка! Подстилка вонючая! Дрянь... – неслось из машины.

Он прибавлял еще массу нецензурных выражений, но Касумов его уже не слушал. Он сел за руль и выехал со двора. Обратно он ехал с еще большей скоростью, словно действительно опасался, что в чемоданчике могла лежать бомба и вставленные в нее часы отсчитывали последние минуты перед взрывом. На одном из перекрестков стоявший у машины полиции офицер ГАИ поднял руку. Касумов резко затормозил. Они действительно проехали на красный свет.

– Извини, друг, – сказал он и тут же узнал того самого инспектора полиции, который отпустил несколько дней назад Ахмедова. Старший лейтенант его тоже узнал.

– Здравствуй, дорогой, – обрадовался он, – можешь проезжать, ничего страшного.

Ему было очень приятно, что мог сделать поблажку офицеру МНБ, который поймал его несколько дней назад на взятке.

– Ах ты, стервец! – громко сказал Касумов. – Ну почему вы никак не хотите исправляться?

– У тебя, видимо, хорошее настроение, начальник, – ответил инспектор ГАИ.