— Не говорите так!

— Почему же, если это правда. Я всегда думал, что вы на стороне тех, кто говорит правду. И я скажу, почему вам не стоит тратить на меня свою жалость. Впрочем вы можете об этом узнать и от других. Они заверят вас, чтоб вы понапрасну расточаете на меня это чувство. Более того, они постараются предостеречь вас. Вспомните, в чем меня обвиняют. И разве благоразумно с вашей стороны быть со мной в часовне, которую посещают привидения?

— Пожалуйста, говорите серьезнее. Это ведь очень важно.

— Но я сейчас страшно серьезен. Вы в опасности. Вы, моя прекрасная, гордая вдова, в смертельной опасности.

— Почему?

— Вы хотите знать?

— Конечно.

В ответ он быстро обвил меня руками и прижал к себе. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. А он, думаю, ощущал мое. Его щека коснулась моей головы, и мне показалось, что он сейчас меня поцелует, но он не сделал этого. Он продолжал держать меня в своих объятиях, и я не сопротивлялась, потому что страстно желала этого, и у меня не было сил совладать с собой.

Наконец я смогла произнести:

— Нет, это… неразумно.

Тогда он гордо рассмеялся и ответил:

— Вот об этом я и говорил вам. Очень неразумно. Вы хотели знать, почему вы в опасности? Теперь вы уже знаете.

— И вы хотите уберечь меня от этого?

— О, нет. Я хочу, чтобы вы оказались в этой опасности. Вот какое извращенное у меня желание. Я хочу, чтобы вы устремились к ней, попали в нее, но при этом осознавая эту опасность, видя ее. Я хочу, чтобы вы сами ее выбрали.

— Вы говорите загадками.

— Ну, называйте это так. Я даю вам знать о моих желаниях, которые вряд ли можно назвать достойными. И давайте трезво взглянем на факты. Я убил своего брата.

— Я настаиваю, чтобы вы давали верную оценку этому. Вы случайно убили своего брата.

— После того, как я убил брата, моя мать покончила с собой. Таким образом, на моей совести две смерти.

— Я не согласна. Вас нельзя в этом обвинить.

— Прелестная защитница! — произнес он тихо. — Прелестная горячая моя защитница… Живя в Австралии, я так стремился домой… но когда вернулся, то увидел, что здесь уже нет того, чего я так жаждал вновь обрести. Там в Австралии мне часто снился дом. Но не тот, каким он стал сейчас. Вернувшись, я женился. Для этого меня и возвратили в Лоувет Стейси. Моя жена была совсем ребенком… напуганным ребенком. И больше всего она боялась меня. И я не виню ее за это. Она любила другого. Что я мог поделать с таким браком? Очень скоро я начал задумываться, не лучше ли было для всех нас, если бы я остался в имении дяди.

— Но вы же любите Лоувет Стейси!

Нейпьер кивнул.

— Это ваш дом… здесь ваши корни.

— Да, нелегко оторвать себя от корней. Ну, вот, я уже взял на себя ваше дело, защитница. Именно это мне и не следует делать. Мне нет оправданий. Я застрелил своего брата. И мне никогда не забыть этого.

— Нет, вы должны… должны.

— Пожалуйста, не будьте такой решительной. Этим вы меня расслабляете. Еще никто никогда не пытался выдать меня за героя.

— Я не делаю из вас героя. Уверяю вас. Я просто хочу, чтобы вы спокойно посмотрели фактам в лицо… чтобы вы поняли, что нельзя все время размышлять о прошлых трагедиях… Особенно, если они произошли случайно, ведь то, что произошло с вами, могло произойти с любым.

— О, нет, — возразил он. — Разве это могло бы случиться, например, с вашим другом Годфри Уилметом?

— У любого могут происходить случайности, — настойчиво повторила я.

— Вы когда-нибудь еще встречали человека, который бы убил своего брата?

— Нет, но…

— Конечно, нет. И вот около вас Годфри Уилмет, этот вполне достойный молодой человек, который так много может предложить вам. Возможно, что уже предложил и не был отвергнут.

— Боюсь, что некоторые склонны делать слишком поспешные выводы.

— Из ваших слов я заключаю, что официального предложения еще не последовало.

— Удивительно, как только двое молодых проявляют друг к другу дружеское участие, тут же все решают, что они поженятся.

— Людям нравится быть проницательными.

— Ну, тогда мне бы очень хотелось, чтобы их прорицания не касались меня.

— Вам самой разве не приходила мысль еще раз выйти замуж? Или все еще мешают воспоминания о вашем покойном муже? Но вы уже стали другой, — сказал Нейпьер нежно. — Я заметил это. Знаете, вы даже смеяться стали чаще. Кажется, вы обрели для себя новый смысл жизни. И это благодаря Лоувет Стейси.

Я промолчала, и он продолжил:

— Вы ведь почти забыли его, значит, вы от него уже свободны.

— Забыла его! — неистово воскликнула я. — Мне никогда не забыть Пьетро.

— Но вы уже внутренне готовы начать новую жизнь. Неужели он всегда будет присутствовать в ваших мыслях… этот давно ушедший третий… Тогда с каждым годом этот человек будет приобретать в вашем воображении все большее совершенство. И при этом всегда оставаться молодым. В таком случае с ним никто не может соперничать. Он останется непобежденным.