Когда она выбежала, я сказала:

— Это нечестно. Вы практически все растолковали, ей.

— Я знаю.

— Это нечестно по отношению к остальным.

— Они не узнают.

— Но, мистер Джерсон…

— Почему бы вам не звать меня Оливером? Это достаточно славное имя. Оливер Голдсмит, Оливер Кромвель… Оливер Джерсон.

— Вы пытаетесь уйти от разговора. Вы сжульничали.

— Мне пришлось пойти на это.

В домик ворвалась Белинда, гордо размахивая шестью клочками бумаги:

— Я нашла их! Я отыскала сокровище!

Джерсон взял у нее бумажку.

— Здесь все, что надо, — сказал он. — Ты оказалась первой. Ты нашла сокровище и завоевала приз. Теперь нужно созвать остальных, пусть они присутствуют при вручении.

Мы вышли из летнего домика. Я все еще не могла прийти в себя после случившегося.

Он прокричал:

— Дети! Клад уже найден! Всем собраться возле летнего домика.

Белинда подпрыгивала от радости. Люси уже бежала к нам.

— Я почти нашла, — объяснила она мне. — Я уже была у последнего.

Собрались остальные. Оливер Джерсон поднял пакет, обвязанный лентой с бантом, и объявил:

— Поиски окончены. Победила Белинда. Мисс Белинда Лэнсдон, вам вручается сокровище.

Он вложил пакет в ее руки. Лицо девочки сияло от радости. Она передала пакет Люси, и на мгновение я подумала, что она собирается отдать приз ей. Но ей всего-навсего надо было освободить руки, чтобы обнять Оливера Джерсона и прижаться к нему. Когда он наклонился, она поцеловала его. Потом, забрав у Люси пакет, она крепко сжала его в руках.

Никогда в жизни я не видела на ее лице такого выражения счастья. Оливер Джерсон подарил Белинде самое счастливое Рождество в ее жизни.

Некоторое время Белинда находилась в восторженном состоянии. После того как шоколад был съеден, коробка с красной лентой была водружена на почетное место в детской, и я не раз замечала, как Белинда бросает на нее гордый взгляд.

Оливер Джерсон стал ее кумиром. Похоже, ей и в голову не приходило, что метод, которым был завоеван трофей, нельзя было назвать честным. Она получила приз, и все остальное уже не имело значения. Возможно, Оливер Джерсон слегка и помог ей, но от этого он становился лишь милее. Она считала его благородным рыцарем.

На следующий день я имела с ним разговор насчет поиска сокровища. Когда я прогуливалась по саду, он присоединился ко мне и сказал:

— Вы смотрите на меня с некоторым упреком.

Неужели все еще вспоминаете поиски клада?

— Да, — призналась я.

— Давайте посидим в летнем домике. Мне хочется поговорить так, чтобы нам не мешали.

Когда мы сели, он сказал:

— Да, это нельзя назвать честной игрой, не правда ли? Это противоречит этике. Но мне так жаль эту девочку. Она интересует меня. Мне кажется, она страдает.

— Все, что ей нужно, — это нормальная счастливая жизнь с любящими родителями.

— Она потеряла мать при рождении, а отец не может забыть, что ее приход в мир стоил жизни его жене. Такая ситуация складывается в мире не впервые.

— Это так несправедливо по отношению к ребенку.

Иногда я ненавижу его за то, что он сделал с Белиндой.

— Мистер Лэнсдон никому не желает зла. Он всего лишь хочет забыть, а она не дает ему.

— Но с тех пор прошли уже годы…

— Я знаю. С ним мы ничего не можем поделать, но ребенку мы можем помочь. Именно это я и пытаюсь сделать.

— И весьма преуспеваете. Вы осчастливили ее, но она не должна считать, будто жульничеством можно добиться чего угодно.

— В жизни зачастую случается именно так.

— Может быть. Но радоваться здесь нечему. По крайней мере, не стоит этому учить ребенка. Это все равно, что говорить ей, будто таков самый надежный путь к преуспеванию.

— Я вижу, вы преисполнены благородных качеств.

— Не в этом дело. Речь идет о впечатлительном детском уме. Она считает, что вы чудесны и все делаете правильно. Я просто чувствую (хотя вам это кажется мелочью), что так поступать не следовало.

— В таком случае, приношу свои извинения. Тем не менее, я считаю, что иногда ради детского счастья можно нарушить кое-какие правила.

— Счастья? Каждый из этих детей был бы счастлив, если бы победил. Это была игра, испытание, соревнование, и одному из них помогли первым добраться до цели.