Дворецкий побледнел вмиг, покосившись на мою бабулю, та лишь рукой взмахнула, призывая его не обращать внимания на мои слова.

Похоже, у них тут давно сложился кружок по интересам, а я все же пришелся не ко двору. Даже представить было страшно, какие вещи в доме творились до моего переезда. Наверное, не удивился бы, если узнал, что в подвале у нее имеется казино.

— А ты чего так рано явился? — нахмурилась бабуля, недовольная, что ее застали на «месте преступления».

Она ждала ответа на вопрос, явно сгорая от любопытства, но пыталась до конца ногтей оставаться леди и заняла выжидательную позицию, рассчитывая, что я сам все расскажу.

— Отшила она его, — фыркнул Гарик.

— Думаешь? — обратилась бабушка к своему подельнику, словно меня здесь вообще не было.

— Уверен, — заявил тот, достав из кармана пиджака сто рублей и положив на стол.

Моя старушка время даром терять не стала, тоже извлекла купюру и положила сверху. Я только рот открыл, обалдев от этой картины.

Но сладкая нега, оттого что они ошиблись, уже растекалась по венам. И очень хотелось посмотреть, как эти двое удивятся, услышав честный ответ.

— У нас с Катей все в порядке, — растянул я губы в наглой улыбке, радуясь еще больше тому, что их лица вытянулись, а бабуля сквозь зубы даже выругалась.

Воспользовавшись замешательством, я поднялся, прихватил купюры и вальяжно направился в спальню, оставляя эту парочку перемывать мне кости.

— Эй, — хлопнула ба в ладони, когда я уже почти преодолел лестничный марш, — а подробности где?

— Ты опытная старушка. Додумай сама.

— Неблагодарный, — пробурчала она недовольно, указав Гарику на свободное место.

Пока они развлекались, играя в преферанс, я успел принять душ, вспоминая события прошедшей ночи.

Дико захотелось вернуться к Моревой в ее маленькую комнатку, где было так уютно и горячо. Кажется, все во мне жаждало вновь оказаться рядом с ней, ощущать ее кожей, ловить тонкий аромат духов, вдыхать цветочный запах волос, прижимать к себе, так крепко, чтобы слышать, как бьется сердце этой девушки. Из памяти моментально стерлось все лишнее. Те, кто был до нее и кого я когда-то хотел. Это все померкло, став неважным и абсолютно пустым.

За шумом воды я не сразу услышал звонок телефона, а когда вышел из душа обнаружил пропущенных вызовов больше десяти с незнакомого номера. Нехорошая мысль скользнула в сознании, но я ее загнал подальше, словно отмахнулся, как от надоедливой мошкары. Перезванивать не стал. Зато взял с полки ненавистный учебник философии, клятвенно пообещав себе, что справлюсь с этим квестом.

В общем, почти удалось. Осилил параграф и только в сон погрузился, как мобильный снова ожил.

Хмурясь и матерясь сквозь зубы, схватил телефон, принимая вызов.

— Андрей Белов? — женский голос показался знакомым, но кому он принадлежал так и не вспомнил.

— Да. Белов, — ответил я раздражённо, ненавидя игры в кошки-мышки.

— Я по поводу твоего отца, — начала женщина, а у меня сразу сложилась в голове картинка. Ну да, конечно, очередная папашина подружка и что же ей от меня потребовалось? Неужели папочка ее бросил, и она решила переключиться на сыночка?!

— Что такое? Шубу отказывается покупать, — зевнул в трубку, демонстрируя отвратительные манеры.

— Он в больнице, — выдала его подружка, заставляя меня вскочить с кровати.

В горле пересохло, сразу самое черное и страшное полезло в голову.

— В больнице… — эхом промолвил в ответ. Казалось, что каждое слово весило не меньше тонны, и чтобы произнести требовалось богатырская сила.

— Сердечный приступ, — пояснила она, продиктовав адрес.

Я скинул вызов, медленно опустившись на пол, подтянул колени к подбородку, уткнувшись в них носом, и принялся раскачиваться, словно маятник.

В голове не укладывалось…

Несмотря на непростые отношения с отцом, я никогда даже не задумывался о том, что однажды его может не стать. Да, мы редко виделись, он не забывал контролировать меня при этом больше, чем других отпрысков, будто бы единственным, кто может наломать дров в семье был именно я. Но вместе с тем я не думал, что когда-то наступит момент, что жизнь отца окажется под угрозой. А ведь все это так тонко и зыбко. Сегодня мы есть, а завтра — нет.

Запустив руки в волосы, я протяжно взвыл, ощущая, как этот груз меня придавливал к земле, а надо было собраться с силами, подняться и рвануть к нему. Только сковывающий страх толстой коркой льда удерживал меня, не давая сделать шаг.