Но, помня о Кате, я сжал кулаки, стоя под ледяными струями душа, и дал себе слово, что она еще будет мной гордиться.

Белов не появлялся в университете. Я с тоской поглядывала на пустующее место в аудитории, ловя на себе косые взгляды его дружков. Мне кажется, они даже посмеивались надо мной, только я за это время успела обрасти еще большим слоем брони и просто не реагировала, словно ничего не слышала.

Думала, так легче станет, но ошиблась. Не становилось ни на секунду. В голове постоянно был белый шум, старалась вникать в учебу, но вместо того, чтобы слушать преподавателей, ручкой выводила в тетрадке сердечки, тяжело вздыхая. Неправильно это все было, следовало собраться, но у меня не было сил, их словно высосали, испили до дна. Где-то отдаленно я понимала, что моя рассеянность до добра не доведет, но ничего поделать не могла, имела же право побыть немного слабой.

Дед, наблюдая за этим, укоризненно покачивал головой. А я в который раз насыпала сахар мимо чашки, заваривая по утрам кофе, просто смотрела в одну точку за окном, думая, думая…

В особняке не появлялась, ноги не шли. В какой-то миг стало наплевать: уволят или нет. Весь мир перестал существовать, вот так просто взяв и остановившись.

— И сколько ты еще будешь киснуть? — поинтересовался отец, пытаясь повесить полку на нашу кривую стену коммунальной кухни.

Он стал чаще появляться в гостях, хотя времени прошло немного.

Дедуля, видимо, решил, что так мы быстрее сблизимся, и я взгляну на папу другими глазами, но надо отдать должное и отцу, к нам он приходил трезвым, чистым и с улыбкой, словно шел на праздник каждый день.

— Не придирайся, — надула я губы, устав от этого болота, в котором тонула ежедневно.

— Я надеюсь, ты хотя бы не завалишь сессию. Кстати, в больницу ходила?

— Почти, — не стала я врать, присев на стул. — На парковке постоянно стоит машина этой Юли.

— Может, она ее там просто забыла.

— Пап, — выдохнула медленно, — это слабое утешение. И вообще, что это за привычка у вас с дедом лезть в чужую жизнь? Я не маленькая, разберусь как-нибудь.

— Хотелось бы верить. А твой сосед, — указал папа на дверь Макса, — дед говорил, ты ему нравишься. Может, развеешься, сходите в кино?

— Ты противоречишь сейчас сам себе, — отмахнулась я, вспоминая последнюю встречу с Максом.

Вряд ли он после того, как Белов съездил ему по физиономии, захотел бы куда-то со мной идти. Да, честно говоря, я его и не видела с тех пор, кажется.

К тому же выглядело бы очень странным мой финт, страдая по Андрею в параллель отправляться куда-то с Максимом. Собственным мыслям даже улыбнулась. Нет, требовалось просто переболеть Беловым, как пресловутой ветрянкой.

Несколько раз я заговаривала на больничную тему с Настей, рассчитывая, что она в курсе событий, раз ее родственница пока еще находилась в клинике. Но к сожалению, подружка ничего толкового поведать не могла, кроме того, что периодически видела маячившую в коридоре Юлю. А я завидовала. В первый раз, наверное, в своей жизни. И понимала, что нечему, но поделать с собой ничего не могла.

После ухода папы немного побродила по коридору, прислушиваясь к звукам. Тишина. Будто все вымерли. А на душе стало так тоскливо, что выть захотелось.

Нет, надо было срочно покидать эти стены, пока не приросла к ним.

Выскочила на улицу и пошла куда глаза глядят. Бродила так до темноты почти, ноги уже гудели и единственным желанием стало — сбросить обувь и погрузить ступни в прохладную воду. Зато, конечно, голова проветрилась, в мыслях стало относительно ясно и я, похоже, нащупала новый ориентир.

И лишь подходя к дому, заметила какую-то возню около подъезда. Рядом стояло авто, из окон которого доносилась музыка. Замерла на месте, всматриваясь в полумрак. Черт подери, когда же починят освещение. Фонарь был бы очень кстати в тот момент.

В первом я точно узнала Макса, а вот понять, кто второй не удавалось. Всему виной его одежда. Толстовка с капюшоном скрывали лицо, к сожалению, да и парень стоял ко мне спиной.

Первая мысль почему-то была: а вдруг это Андрей, но я отмела ее как фантастическую. При всем моем желании это не мог быть он.

Между тем мужчины о чем-то спорили явно, а потом так резко сцепились, повалившись на землю, что у меня перехватило дыхание. Я не знала, что мне делать. Бежать вперед, желая их разнять или притаиться за яблоней, и не лезть в чужие дела. Макс все-таки не ребенок, мог за себя постоять.

Буквально минута-две и тот, что в капюшоне, подскочил с земли, ловко запрыгнув в тачку, и был таков. Я же ринулась к подъезду, тем более, Максим все еще продолжал сидеть на земле в пыли.

— Я смотрю вечер для кого-то не очень добрый, — встала напротив, поглядывая на соседа сверху вниз.