Пока мы шли, к нашему провожатому несколько раз с озабоченно-деловым видом подбегали люди. Что-то тихо говорили, получали ответ, кланялись и отступали, пропуская нас. Ох, не простой дядька, не простой, — думала я, стараясь подмечать всё, что происходит вокруг. В результате наступила в свежую кучу, оставшуюся на дороге после отъехавшей лошади.

Р-р-р-р-р… едва сдержалась, чтобы не запустить в спину вознице воздушный тумак. Хотя, что это я… в просвещённом цивилизованном двадцать первом веке далеко не все хозяева за своими собачками во время прогулки убирают, а тут средневековье и лошадка. Но легче мне от таких мыслей не стало. Ботинок промок, вонял и пачкал подол платья.

Оба мага смотрели на меня с явным сочувствием, но помочь не спешили.

— Может, водой? — растерянно спросила я, но в ответ только пожатие плеч.

— Ты же знаешь, я с бытовой магией не дружу, — виновато похлопала на меня глазами Прасковья. — Могу промахнуться, так будешь мокрой с головы до ног.

Я перевела взгляд на Константина Васильевича.

— Увы, я тоже, — эхом вторил моей подруге господин Франк, но тут же посветлел лицом. — Но, кажется, знаю, кто может нам помочь. Тут недалеко.

Морщась от омерзения, подняв юбки и чавкая одной ногой в грязном ботинке, плелась я за нашим провожатым. При этом про себя материлась так, что услышь меня рыбаки, прифигели бы точно.

Каменный двухэтажный дом, крытый черепичной крышей, удобно устроился между портом и деревней. Большие окна были закрыты рамами с частыми квадратными переплётами, а распахнутые ставни потемнели от непогоды и времени. Над входной дверью красовалась вывеска в виде грубо вырезанной из дерева рыбы и выгоревшей надписью «Ёрш» в центре неё. Коротко и ясно.

— Лучшая таверна на побережье, — отрекомендовал нам заведение провожатый и распахнул дверь, приглашая войти.

Но я, как бы мне ни хотелось это сделать, даже с места не тронулась. Решив, что незачем портить аппетит посетителям и отношения с хозяевами, приняла другое решение.

— Прасковья, попроси, пожалуйста чтобы мне прислали женщину с тёплой водой и мылом, постараюсь в сторонке отмыться. — Но подруга даже с места не сдвинулась, не желая оставлять меня одну. Она всё ещё была смущена тем, что, заболтавшись с господином Францем, допустила моё общение с рыбаками.

Константин Васильевич, видя наше нежелание заходить, громко крикнул:

— Дора Марковна, выгляни на минуту, душа моя!

Через несколько секунд на порог выкатился румяный колобок в широченной юбке с оборками, цветастой блузке и платке, повязанном уголками вперёд. Чисто баба на чайнике. Такая же пышная, яркая и душевная.

— Звал, Хозяин? — спросила она, не глядя на Франца, но рассматривая нас с Прасковьей.

Интересно, я одна услышала лёгкую иронию в слове «хозяин»?

— Звал. Барышне помощь нужна, а идти в таверну не желает.

— Хорошая девочка, умная и воспитанная… не как некоторые. Не смотрят, чисто ли, грязно, прутся по мытому. Вы, Хозяин, берите девицу и идите вовнутрь. Там Олька вам чаю или кофию нальёт. А мы с маленькой барышней сами управимся. — Говорила она, не сводя с меня глаз и не оглядываясь на того, кого «Хозяином» величала. — Пойдем, лапушка, пойдём со мной, детка. Сейчас всё сделаем, уберём какашки, ножку отмоем, чулочек постираем и высушим…

Речь женщины журчала ручейком, заговаривая мою досаду. Приобняла меня легонько за плечи и повела в узкий проход между домом и забором.

— Вот здесь пройдём, никого не побеспокоим, и нам никто не помешает, — во внутреннем просторном дворе обнаружилось ещё несколько построек. — Идём сюда, птичка, здесь мыльня. Вода всегда тёплая есть. Башмачок вот здесь оставим, чулочек тоже дай мне. Постой туточки на досточке минутку…

Я словно загипнотизированная выполняла все указания Доры Марковны, которая сначала стянула с меня пальто, чтобы не мешалось, потом с кряхтением помогла разуться и снять чулки, поставила на какой-то приступок и через минутку вынесла шайку с тёплой водой.

— Ставь сюда ножки, — потом, несмотря на пышность форм, присела и стала оттирать мою опоганенную ногу мочалкой. — Выходи вот сюда на тряпочку и в мыльню проходи. Платьишко сама снять сможешь? Большая уже? Вот и умничка. С подолом аккуратно, не испачкайся. А я пока башмачком твоим займусь и чулочками.

Провозилась со мной трактирщица не меньше часа. И всё под добрые комментарии, шутки-прибаутки.

— Ну вот и готово всё. Башмачки чистые и сухие, чулочки как новые, подол у платья и сорочки застирала и высушила. Пора одеваться, барышня, — сказала моя спасительница и с каким-то непонятным вздохом погладила меня по голове. — Помочь? Сама так сама.